– Это было одним из моих сильнейших желаний, – шёпотом сказал человек в этой толпе своему приятелю, – увидеть ещё раз убийцу нашего Крошки.

– Теперь известно, где он, – так же шёпотом тот ответил ему, – и что никуда уж не денется. Джек будет доволен.

Содержали и кормили Бэнсона и Стэнтока вполне сносно. И через два дня в казарменную арестантскую вошли люди. Арестованные поднялись с лежанки.

– Да, это они, – очень знакомым голосом сказал один из пришедших. – И властно добавил: – Уйдите все!

Оставшись наедине с машиной убийства, смело подошёл и пожал Бэнсону руку.

– Привет, Змей.

– Привет, Дюк.

Потом так же пожал руку Стэнтоку. Сел на лежанку напротив и сделал жест сесть арестованным. Бэнсон и Стэнток сели.

– Со мной королевский прокурор, – сообщил Дюк. – Расследование проведёт быстро и качественно. Виселицу уже ставят. Ты, Змей, человек редкий, и, говоря по совести, мне тебя жаль. Но ты убил благородного сэра. Поэтому дни свои закончишь в петле.

– Справедливо, – согласно наклонил голову Бэнсон.

– Я хочу сделать тебе предложение, и, думаю, ты согласишься.

– Готов слушать, – снова наклонил голову Змей.

– Я отпущу Стэнтока, как будто второго арестанта и не было. У него ведь семья, верно? Вы сейчас обговорите условный знак, который он напишет в письме, которое передаст моему человеку, как только будет в полной безопасности. Мой человек привезёт это письмо сюда. Ты прочитаешь его и убедишься, что с ним всё в порядке. Тогда ты полностью признаешься прокурору в убийстве Монтгомери. Это первое. И ничего не скажешь прокурору о моих тайнах. Это второе. Советуйтесь.

Встал и вышел.

– Отличное предложение, – довольным голосом сказал Бэнсон. – А я и не предполагал, что вот так просто удастся сообщить Серым братьям о казначействе и о Сове.

– Приказывай, что делать, – тихо ответил Стэнток.

– Потребуй назад наши пятьдесят фунтов. Потребуй наших коней. Бери этого сопровождающего и скачите в Бристоль.

– В Бристоль?

– Да. К Томасу. Всё расскажешь ему. Напишешь письмо, отдашь его человеку Дюка. И переправь свою семью в замок Томаса. Там будет самое безопасное для вас место.

– А как ты?

– Я уже послал Алис своё предсмертное прощание. И с радостью встречусь с мастером Альбой.

– Но Томас должен ведь что-то сделать, чтобы тебя спасти?

– Мы не успели нанять армию, – качнул головой Бэнсон. – А значит – мы ничего не успели. Дюк пригонит сюда столько солдат, что о любых действиях по освобождению можно забыть. И времени даст – только чтобы проскакать в Бристоль и обратно. Последняя просьба: пусть Том заплатит, сколько потребуется, и тело моё перевезёт в Бристоль. Чтобы Алис и мой сын знали, где моя могила.

– Сделаем всё, что в будет в человеческих силах. Что написать в письме?

– Одну строчечку напиши: «Алис и Томик благополучны».

Громко ступая, вошёл Дюк. Прошёл, сел на лежанку. Взглянул.

– Я согласен, – сказал ему Бэнсон.

– Другого не ждал, – кивнул ему чёрный коллекционер.

– Сколько дней дашь, чтобы Стэнток добрался до надёжного места?

– А сколько ему нужно?

– Столько, чтобы проскакать до Бристоля и обратно.

– Столько – дам. Но ни дня больше.

– Верни Стэнтоку наших коней и наши деньги.

– Пятьдесят фунтов? Я столько потратил на художника, гравёра, типографию, расклейщиков, – что эти деньги – просто мелочь. Конечно верну.

Тогда Стэнток, крепко обняв Бэнсона, вышел. И вышел Дюк.

Через неполный час, на двух конях, имея двух запасных, взяли путь на Бристоль – Стэнток и посыльный Дюка. И Бэнсон был бы прав, что времени на какие-то действия по его освобождению не будет ни минуты, если бы в этот самый час не ввалился ко мне в каминный зал измученный, с воспалёнными от бессонницы глазами Джек, новоявленный Сиденгам, и не прохрипел, валясь у двери, набрасывая бледность на лица сидящих за столом женщин:

– Бэнсон в беде!…

Первой удачей было то, что Давид находился в «Шервуде»: он привёз учителя для детей, Гювайзена Штокса. Второй – то, что Алис в данный момент находилась в Бристоле, поскольку мастер каменщиков решительно настоял на скрупулёзном согласовании всех деталей строительства.

Джек немедленно был перемещён за стол. Вошёл привязавший лошадей его сопровождающий, Робин, бывший боец Вайера, и сел с ним рядом. Две кружки налиты ромом до половины, Джек пил, стуча зубами о металлический край. Решительно были удалены из зала женщины и дети. За столом сидели те, для кого принимать тяжёлые вести было обыденным ремеслом: я, Давид, Тай, Робертсон, Иннокентий, напротив них – Джек, Робин, Ярослав, Готлиб и Дэйл.