И тут в ворота ударили и весьма громко.

– Итак, на решение – три секунды. Если вы со мной – я выйду к ним, и по одному моему слову эта армия сейчас разойдётся. Если нет – просто уйдёте, без вреда и насилия.

– Ты выйдешь к ним?

– Выйду. Две секунды.

– И скомандуешь взять нас в ножи?

– Если бы я так хотел, то они были бы здесь ночью и во дворе. А не утром и за воротами. Одна секунда.

В ворота снова ударили.

– Вот, значит, как. А я согласен! Как звать прикажешь, мой господин?

– Джек.

– Я тоже согласен.

– Несогласные есть? – быстро спросил Джек.

– Нет. Все согласны.

– Даёте слово до конца жизни признавать меня предводителем?

– Даём, Джек. И, по чести сказать, ты, кажется, стоишь того.

Джек быстро прошагал к манекену, сорвал с него куртку с капюшоном, надел. Вышел из дома.

Не успел констебль в третий раз прогрохотать молотком, как створка ворот дрогнула и приоткрылась.

– Кто и зачем? – сиплым, простуженным голосом спросил согнутый старичок.

Седые космы его пегих волос торчали из-под низко надвинутого капюшона.

– Прошу прощения, – вежливо сказал констебль, – с кем имею честь?…

– Джек Сиденгам, к вашим услугам!

– Приносим извинения, мистер Сиденгам, – проговорил ступивший шаг вперёд казначей. – Мы собрались здесь потому, что были обеспокоены вашим долгим отсутствием. А также полным списанием вашего взноса на фонарное масло.

– Что-о?! Стоит человеку съездить к родственникам в Лондон, как его дом уже берут приступом?! За какое-то масло?! Вот вам, и убирайтесь!

Он вынул золотую монету, и, описав ею демонстративно медленную дугу, переправил в ладонь казначея.

– Но это… Слишком много… – растерянно проговорил он.

По толпе прошёл изумлённый ропот.

– Надеюсь, теперь до конца моей жизни вы не будете приставать ко мне с вашим маслом!

И, шагнув назад, с демонстративным грохотом вложил брус в скобы.

Вернувшись в дом, Джек поднялся в мезонин. Между плеч быстро расступившихся гостей глянул на опустевшую улицу.

– Быстро разошлись, – сказал кто-то. – Нет, но женщина в нашей работе?!

– А если тебе до зарезу срочно требуется обследовать полный людей дом, в котором как раз нужна прачка? – равнодушно спросил Джек, отходя от окна.

– Резонно, – ответили ему. – Это резонно.

Все прошли в нагретую спальню. Затворили дверь.

– Кто по возрасту самый молодой, – устало сказал Джек, – пусть возьмёт денег и сходит в порт. Значит, куриц копчёных семь штук, мелкого лука, хлеба утреннего, погорячее, вина вот такого корзину, маслин, зелени, сыра. И располагайтесь у огонька, джентльмены. Я расскажу вам о вашем первом задании.

– Вот это здорово…

– Сразу – и за дело!…

– Невероятно измучила неопределённость…

– С удовольствием…

– И насколько сложное поручение?

Джек подошёл к столу, высыпал на пыльную столешницу содержимое одного портфунта. Золото через взгляды перетекло в сердца и мышцы, мгновенно придало силы, азарта и воли к жизни.

– Поручение очень простое. Тихо и скрытно найти в мире людей человека по имени Бэн Бэнсон.

Дом скупщика краденого был известен теперь уже многим, и в нём теперь лучше было б не появляться. Но Бэнсон рискнул.

– Вайер мёртв, – сказал он Сове и Стэнтоку. – Монтгомери мёртв. Остальные забились в щели и там дрожат. Риск, кажется, небольшой? Заедем?

– Риск, может, и небольшой, – задумчиво ответил Сова. – Но он есть. Все, кто был у Вайера, за этим домом не одну ночь следили.

– Я хочу Угля забрать. Он для меня надёжный друг. А это больше, чем талисман.

– Я в замысловатых делах не силён, – сказал, поправляя шляпу, Стэнток. – Моё дело – фехтование и стрельба. Так что решайте сами, джентльмены.

– Пожалуй, я соглашусь, – кивнул принц Сова. – Угля забрать было бы хорошо. Но всем вместе там незачем объявляться.

– Разумеется, – согласился с ним Бэнсон. – Побудете в двух дальних проулках. А я постараюсь уложиться в пару минут.

В самом деле, он пробыл во дворе дома не больше двух минут – ровно столько, чтобы принять приветствие секретного агента тайной полиции, оседлать своего чёрного жеребца и выехать. Он рысью проследовал к окраине Плимута, где его нагнали Сова и Стэнток.