Огонь камина, отгороженный от комнаты сиденьем стула, пожирая ножки этого стула, качал на стене огромную рогатую тень.

– Да! – немедленно поддержал его второй. – До такой степени ошибиться в человеке! Я лично ждал встретить демона, мага, по велению которого порох не зажигается, а увидел ничтожного ловчилку портового. Боги-мои-как-же-стыдно.

Маленький человек медленно спустил с кровати ножки. Сел на краю кровати. Оправил белые подштанники, белую нижнюю рубаху. Сказал:

– Сразу не убивайте. Даже поганые королевские прокуроры дают приговорённому последнее слово.

– Мы не прокуроры. Мы гораздо хуже, сейчас убедишься. Но последнее слово дадим. Это святое.

– Ах, как вы верно определили про ловчилку портового! – с отчаянным весельем висельника проговорил Джек. – Дозвольте одеться.

– Да, а перед тем, как закапывать, – тебя раздевать? Обойдёшься.

– Сам-сам-сам разденусь, джентльмены! Перед смертушкой-то, саам! Но последнее слово говорить в нижнем белье – согласитесь – непристойно как-то.

– Пёс с ним, пусть оденется. Посмотрите, нет ли оружия, и бросьте ему его тряпки.

– О ка-ак! – воскликнули через секунду. – Посмотрите!

И над столом поплыл, переходя из рук в руки, складной ножик с булатным клиночком.

– Сарацинский булат. Вещь по-настоящему редкая. У кого спёр?

– Обижаете, джентльмены. На заказ сделан. Закалён хорошо. Латную пластину дюйма на полтора пробивает.

– В ножах мы разбираемся, этим ты себя не утруждай. Спёр у кого?

– Я же говорю, заказ. По моей лично руке сделан, видите, вам всем маловат будет. Сарацинский кузнец в Дамаске по моей ладони ковал, когда я удостоил своим посещением великого халифа Мансура-Глям-Глям- Оглы-эфенди.

– Вдохновенно врёт. Даже нравится, как врёт, заклёпка бондарная.

И вдруг снова кто-то сказал:

– О ка-ак!

И на стол легли массивные портфунты, набитые золотом.

– А это – тоже не спёр? Тоже от Глям-Глям-халифа?

– Ах, это! – махнул рукой, поддёргивая второй рукою штаны, заклёпка. – Мои карманные деньги. Такая мелочь…

– Занятный плут. Даже жалко!

– Ладно. Пусть говорит.

Джек шагнул к столу. Взял бутылку. Сделал несколько длинных глотков. Протянул бутылку ближайшему гостю, хохотнул шало, куражно:

– А кто с нами не пьёт, тот и сердцем не с нами!

– С нами, с нами, – сказал тот, принимая бутылку и твёрдо отправляя её на столешницу. – Но уверенности нет, что ядом в вине ты не погнушаешься прихватить с собой и своих прокуроров. Говори. А я пока гляну, что во дворе и на улице.

И плавно вышел.

– А который теперь час, а, джентльмены?

– Ты время-то не тяни. Его и так…

Щёлкнула крышка часов.

– О-о, уже семь часов, джентльмены, и три четверти.

– А вы куда-то спешите?

– Не спешим. Но у нас есть серьёзное дело.

– Насколько серьёзное, доверьте секрет? Мне можно доверить, сами знаете, мёртвые не болтливы.

– Занятный гад. Ну, если так хочешь. Мы состязание устроили – кому быть предводителем. Положились на милость Фортуны. А ты нам помешал. Согласись, что не беспричинно умрёшь. Хотя, в учёт характера твоего, умрёшь не больно.

И тут Фортуна бросила кости. Покатился призрачный кубик по комнате, ярко залитой светом от пожираемого огнём стула в камине, и лёг шестёркой.

– Люди на улице возле дома, – тихим тревожным голосом сообщил уходивший осмотреть местность. – Пятеро, весьма дорого одетые джентльмены и… констебль!

Тотчас двое снялись и метнулись в мезонин. Спустя томительную минуту один вернулся и сообщил:

– Ещё к ним трое пришли! Молча стоят и на дом смотрят!

И ещё через минуту:

– Уже четырнадцать человек!

– Кто это такие? – свистящим шёпотом спросили у Джека.

– Ну и безмозглые же вы! Это моя армия. Как же вы в люди-то вышли, если соображаете до такой степени туго?

– Восемнадцать человек! Стоят неподвижно и смотрят, и не говорят! И одна женщина!!

– Вот, значит, как. Что ты задумал?

– Ничего особенного, джентльмены! Показать вам себя. Показать свою армию. И стать вашим предводителем. Попробуйте сказать, что вы не этого так сильно хотели.

На миг повисла гнетущая тишина.

– Гром меня разрази. В одном человеке ошибиться за одну ночь дважды! Наверное, я старею.

– Двадцать три человека!! Уверенные, спокойные, замаскированы просто волшебно! Двоих зевак тростью прогнали! И трости с костяными набалдашниками, дорогие!