– Да…

– Так вот: не известен ли вам кто-то еще, владеющий подобными знаниями и обладающий подобными способностями?

– Проницателей такого уровня, как Глеб, в природе не существует. Хотя несколько очень способных скаутов на примете у меня есть.

– Скауты – это не то… То есть – я сам не очень понимаю, что я хочу получить. Что делать? Есть кто-нибудь, кто знает, что надо делать?

– Есть, конечно. Только, вот беда: те, кто уверен, что знают – те не представляют себе последствий своих дел. А те, кто последствия представляет – те уже как бы и не знают, что делать.

– Вы, как я догадываюсь, из вторых?

– Да нет, я скорее из первых. Это Борис Иванович был из вторых: все знал, все понимал, все видел – и не мог заставить себя сделать хоть что-нибудь. Вот Глеб в этом смысле загадка для меня… А есть еще некто Вильямс, есть такой никому не ведомый Крылов, есть ариманиты… многие еще есть, кто владеет кусочком истины, а уверен, что постиг ее всю. Позавчера прочел сообщение о смерти Вильямса – и не поверите, облегчение испытал. Хоть и грех это, конечно. Хороший был человек и многое смог сделать.

– Так вернемся к Мариным. Кто они, как вы полагаете?

– Я не смогу ответить прямо. У меня никогда не складывалось точной формулировки, а приблизительной – я просто дезориентирую вас. Лучше я изложу кое-какие основные факты…

– Секунду. Вы упомянули о некоем Крылове. Кто он?

– Алексей Мартынович Крылов, директор библиотеки Ее величества.

– Понял. Продолжайте, пожалуйста.

– Продолжаю. Только старайтесь меня не перебивать. Итак, мы знаем, что Транквилиум образовался в результате переброски Атлантиды в некое иное пространство. Я не имею представления о целях и механизмах такой переброски, а спекуляции на эту тему меня не занимают. Другое дело – цель создания нашего мира. Я полагаю, что Транквилиум создан и функционирует как гигантский фильтр для воздуха и воды. Ничем другим особенности циркулирования я объяснить не могу.

– Вы хотите сказать…

– Лев Денисович, я, честное слово, замолчу. Поймите же: я легко сбиваюсь и начинаю врать. Так вот: уходя в некую иную вселенную, атланты позаботились об очистке воздуха и воды. Жаль, что мы так и не сумели подняться к верховьям Тарануса. Я думаю, мы бы увидели громадный водоем, превосходящий зеркалом любое из наших обитаемых морей – и полный водорослей, ила, мельчайших рачков… Рыбные богатства Янтарного моря – следствие того, что Таранус выносит крохи этого живого супа, который, в свою очередь, поглощает органику, приносимую из мира атлантов. Кроме того, массы воды очищаются выпариванием, давая жизнь такой реке, как Эридан, и сотням рек континентального Мерриленда. То же самое происходит и с воздухом: попадая сюда где-то у Кольцевых гор на юго-западе, он проходит через влажные леса болотного пояса, через горы, через центральные моря – и покидает наш мир – вместе с испаренной водой – где-то над Морем Смерти. По отчетам последней экспедиции, там есть места, где барометр не поднимается выше семисот десяти, а облака образуют этакую воронку. Кроме того, существует еще и воздухообмен со Старым миром… Я сомневаюсь, что атланты могли оставить такую сложную механику без смотрителей.

– И – всего-то? – князь наклонил голову. – То есть наши зловещие мудрецы – не более чем смотрители ассенизационной башни?

– Получается так. Хотя я не стал бы говорит «не более чем». Представьте город без ассенизаторов… А учитывая, что в этой башне мы все проживаем… думаю, смотрителей стоит уважать. Тем более, что уж очень немного их осталось.

– М-да… – князь потер подбородок. – Знаете, это – неожиданно… То есть: они сознательно и упорно исполняют вот эти наложенные на них обязанности?

– Упорно – да. Относительно сознательности: трудно сказать. Скорее, сами обязанности исполняют себя, используя для этого определенных людей.

– Не понял?

– Видите ли, атланты были весьма отличны от нас. У них вообще не было машин и механизмов. Зачем создавать пароход, если можно иметь всегда попутный ветер? То, что они умели, у нас в голове не укладывается. Взять те же переходы из мира в мир, создание новых пространств… Использовали они для этого людей: рабов или специально выращенных детей. Например, чтобы открыть проход, требовалось расставить по окружности несколько прямых крестов, на которые прикреплялись живые люди: лицом внутрь круга. Потом им давали какое-то снадобье… Если требовалось проход закрыть – ставились косые кресты, и распятые висели лицами из круга. И вот это превращение людей из живых в мертвых… очень долгое удержание на границе между жизнью и смертью… оно и приводило к результату. Как долго потом дикари пытались подражать им!.. Имелись у них и… назовем это амулетами: берешь такой амулет – и обретаешь умения или знания. А заодно и обязанности… Подозреваю, что династия Мариных такой амулет имела.

– И все это – для поддержания в порядке канализации…

– Почему нет?

– Как-то это…

– Унизительно?

– Неожиданно. Размышляешь о возвышенном, о кознях Князя Тьмы, о борьбе добра со злом, о мировом заговоре – а за всем стоит, оказывается, пьяный золотарь… – Лев Денисович встал и прошелся по кабинету. Крутнул большой глобус. Шапочкой-шлемом, открывающей лоб и закрывающей уши, был нанесен на него Транквилиум – зеленая штриховка… – В каком странном мире мы живем… А не нелепо ли это: древняя магия, амулеты, тайные знания, выскакивающие, как юношеские прыщи – когда можно было просто и без затей держать здесь нужных специалистов, как делает это известное нам ведомство?

– Видите ли… Когда я был молодым и глупым… – профессор замолчал, сосредоточенно выбивая трубку. – Когда я был молодым и глупым, я настойчиво пытался найти объяснения каждому явлению. И понял, наконец, что это возможно лишь до определенного предела. Меняется масштаб – меняется логика. Причины превращаются в следствия, и наоборот. Необратимые события становятся вдруг обратимыми. Появляются странные совпадения, которые, быть может, и не совпадения вовсе… Взять тех же Мариных: случайно ли, что в Иринии с тысяча девятисотого по тысяча девятьсот двадцать шестой год проживал некий Иван Ильич Марин, который бесследно исчез из своего дома вместе с годовалым сыном. Несмотря на молодость, он был автором десятка уникальных работ по пространственной геометрии, доктором математики. Жена его после рождения сына попала в дом для умалишенных, да так и не вышла оттуда: скончалась от чахотки, бедняжка, в тридцать втором году. Как среди нас оказался Борис Иванович, мы знаем. Замечательно другое: первая супруга его, Наталья… забыл отчество… пришла вместе с ним из Старого мира – и умерла родами полгода спустя; мальчика тоже не удалось спасти. Девять лет прошло, он женился повторно: на моей двоюродной племяннице, Калерии. Бедняжка родила ему сына и сошла с ума. Я навещаю ее изредка… О стремительной и совершенно невероятной карьере Бориса Ивановича там, в Старом мире, можно не напоминать. Теперь сын его Глеб… Ему двадцать или двадцать один, и он, как я понимаю, занимает достаточно высокое положение в вашей иерархии. Жена его никого ему не родила по причине неплодности, но с ума сошла и пребывает в той же клинике, что и Калерия… Слишком много совпадений – для того, чтобы быть совпадениями. Наконец, анаграмма Марин – Риман: это случайность или нет? Имя Бернгарда Римана вам говорит что-то?