— Татьяна Федоровна! — подбежала Светлана. — Дайте, пожалуйста, утюг. Я отутюжу свое белое платье. Сашенька его очень любит.

За работой время шло быстро. Мария Михайловна удивилась, что часы пробили одиннадцать ночи, и взглянула на гостью.

— Ну, спасибо, Татьяна Федоровна, помогли, — проговорила хозяйка, бросив на стул полотенце. — Для фронтовика с его суровым окопным бытом очень важно создать надлежащий домашний уют.

Татьяна Федоровна откланялась, сказав при этом, что чужая изба засидчива, и, отказавшись от чашки чая, ушла домой…

А Шилов готовил Ершову иной "уют". Надев черные очки, он взял топор и, забравшись в лес, перегородил шагов на пять тропинку, набросал сучьев и веток, оставленных заготовителями дров, перекинул поперек молодую ель, с корнем вывороченную грозой, и сделал обход на волчью яму, запорошив ее ветками и прошлогодней листвой. Потом, вообразив себя пешеходом, отошел шагов на сто на юг и стал по тропинке продвигаться на север, придерживаясь правила, как легче пройти. Тропинка привела его к волчьей яме, которую трудно было заметить человеку, знавшему о ее существовании.

Усилив полосу заграждения валежником и расчистив обход, он издали придирчиво взглянул на свое творение, одобрил его предварительно и согласился, что неискушенному пешеходу невозможно догадаться, что это ловушка, устроенная не природой, а руками человека.

Замаскировав яму и подчистив обходные пути, он вспомнил, что где-то совсем близко от волчьей ямы лежит гранитный осколок валуна весом пуда на два, и решил им воспользоваться.

Поиски осколка не затруднили Шилова. Он быстро нашел его, выворотил из земли, заделал углубление мохом и засыпал сухими листьями.

Взвалив камень на плечо. Шилов почувствовал, что в камне не два пуда, а все три, если не больше, и притащил его к яме. Спрятав находку под лапами дремучей ели, он огляделся вокруг, прислушался и неторопливо отправился домой, опасаясь, как бы за эти два дня до приезда Ершова какой-нибудь бродяга не затесался в его ловушку и не испортил всего дела.

Дома он застал мать уже в постели.

— Ну как, Мишенька? — спросила мать, повернувшись к сыну.

— Все, что нужно, сделал, — ответил Шилов, подходя к столу и заглядывая в чугунок с картошкой, покрытый сверху салфеткой.

— Покушай, дитятко, ужин тебе оставила.

Татьяна Федоровна не знала, что он там "сделал", но спросить побоялась и предложила сыну поужинать. Шилов похлопал умывальником, повертел в руках полотенце, вытер лицо и уселся за стол.

— Что говорят Сидельниковы? — спросил он, лениво разжевывая остывшую картофелину и запивая козьим молоком.

— Радуются, — ответила мать. — Готовятся к встрече. Чистят. Моют…

— Про меня не вспоминали?

— Нет, дитятко. Не вспоминали…

Утром с катерами мать уехала в город и к часу дня вернулась в опытную. Мария Михайловна поблагодарила ее за вино и протянула деньги.

— Моя копеечка тоже не щербата, — отказалась Татьяна Федоровна от денег, сославшись на то, что Сашенька для нее теперь дороже родного сына.

С получением телеграммы от Ершова Мария Михайловна взяла недельный отпуск, чтобы встретить и хорошо принять будущего зятя, а заодно покончить с обработкой земельного участка и посадкой картофеля.

Увидев на огороде Сидельниковых воткнутую в землю лопату, Татьяна Федоровна оставила на кухне сумку с покупками для своего дома и вызвалась помочь хозяйке докопать полосу и посадить картофель.

Домой она пришла вечером и застала сына за мирной беседой с дочерью. О чем они говорили, Татьяна Федоровна не знала. Но, встретив у порога мать, Шилов взглядом показал ей, чтоб при сестре особо не распространялась о поездке в город, и спросил, кивнув на Валентину:

— Что там новенького в городе?

— Все по-старому, дитятко, — ответила мать, вовремя сообразив, на что намекал сын. — Никаких изменений.

Из ответа матери Шилов понял, что расписание движения поездов остается прежним. Но Валентина покосилась сначала на брата, потом на мать и, заметив, что они хитрят, в недоумении спросила:

— Вы что-то скрываете от меня?

— Что ты, Валютенька, бог с тобой, — сказала Татьяна Федоровна. — Одна семья. Какие могут быть секреты?

В воскресенье, девятого июня, Сидельниковы и Шиловы трудились не покладая рук. Мария Михайловна считала, что приезд Ершова надолго отстранит ее от неотложных дел, и старалась заранее разделаться с участком, подрезать и подкормить малину, рассадить цветы в палисаднике и поправить изгородь. Но все как-то сделалось само по себе. Помогла Татьяна Федоровна. Она весь день не разгибала спины, пока последний клубень картофеля не лег в землю.