– Мсье!.. Вы напугали меня.

– По-моему, мы напугали друг друга.

Жан-Пьер выскользнул наружу, быстро притворив за собой дверь.

– Реджина наконец-то заснула, – прошептал он, поднося указательный палец к губам. – Этот ужасный шторм всю ночь не давал ей уснуть.

– Но ведь он послан нам – то есть вам – небесами, не так ли? Иногда мне кажется, что монсеньор способен управлять такими вещами.

– Тогда я сомневаюсь, что это послание небес. Не они являются источником его могущества.

– К делу, – перебила сестра, не оценив последнего высказывания и отходя от двери. – Вы готовы?

– Буду через несколько минут, – ответил Фонтейн, направляясь к столу, в ящике которого были заперты приспособления для убийства. Он опустил руку в карман и вытащил ключ.

– Не могли бы вы повторить план действий? – повернувшись, попросил он. – Для меня, конечно. В этом возрасте детали обычно забываются.

– Да, я повторю, тем более что произошли небольшие перемены.

– Неужели? – Старый француз поднял брови. – В мои годы неожиданные перемены также нежелательны.

– Это касается всего лишь времени проведения операции, разница составит не более четверти часа, возможно, немного меньше.

– Я готовился к этому целую вечность, – заметил Фонтейн, когда очередная вспышка молнии, на доли секунды опередившая свой раскат грома, залила ярким светом потоки дождя, стучавшего по окнам и крыше.

– Снаружи довольно опасно; эта молния ударила совсем рядом.

– Если вы так считаете, подумайте о том, каково охранникам.

– Так что за «некоторые перемены»? Соизвольте объяснить.

– Я ничего не буду вам объяснять, кроме того, что это приказ из Аржентоля и вы за это отвечаете.

– Судья?

– Сделайте выводы самостоятельно.

– Так, значит, он не был послан, чтобы…

– Я ничего больше не скажу. Что касается перемен. Вместо того чтобы бежать отсюда к охранникам двадцатой виллы и просить помочь спасти вашу жизнь, я скажу, что возвращалась из администрации, где жаловалась на отсутствие телефонной связи, и увидела пожар на четырнадцатой вилле – она третья в ряду от нас. Без сомнения, начнется переполох; прибавьте сюда шторм и то, что все будут кричать и звать на помощь. Это сигнал для вас. Используйте общее замешательство; проникните на виллу той женщины и уберите всех, кто останется, – перед этим не забудьте убедиться, что глушитель в порядке. После этого входите внутрь и делайте то, что поклялись сделать.

– То есть я жду, когда начнется пожар и вы с охранниками вернетесь на одиннадцатую виллу?

– Именно. Оставайтесь у выхода, за закрытой дверью, естественно.

– Само собой.

– Мне может понадобиться пять или даже двадцать минут, но вы должны оставаться на месте.

– Да, конечно… Могу я спросить, мадам – или, может быть, мадемуазель, хотя последнее маловероятно…

– Что вас интересует?

– Вам понадобится пять или двадцать минут для чего?

– Вы старый дурак. Для того чтобы сделать то, что нужно.

– А, ну, конечно же.

Сиделка накинула на себя плащ, затянула пояс и направилась к парадной двери виллы.

– Забирайте свои приспособления, и чтобы через три минуты вас здесь не было, – приказала она.

– Да, конечно.

Дверь за женщиной захлопнулась от ветра, она вышла наружу под проливной дождь, который стеной сомкнулся за ней. Ошеломленный и озадаченный, старый француз застыл на месте, пытаясь понять, что происходит. Ситуация менялась слишком быстро, а его разум еще был затуманен зрелищем предсмертных страданий жены. Но у него не было времени ни чтобы погоревать, ни чтобы прочувствовать случившееся… Нужно соображать, и соображать быстро. Открытие следовало за открытием, оставляя вопросы, на которые необходимо найти ответы, чтобы все понять – понять происходящее на острове Монтсеррат!

Сиделка представляла собой что-то большее, чем просто связующее звено с Аржентолем; этот ангел спасения был и ангелом смерти, убийцей. Так для чего же понадобилось посылать его за тысячи миль, чтобы выполнить работу, которую мог так же хорошо выполнить другой; и без этого искусственного маскарада с его прибытием. Старый герой французского Сопротивления… это было совсем не обязательно. А что касается возраста, ведь на острове появился еще один человек – еще один старик, который совсем не был киллером. Возможно, думал фальшивый Жан-Пьер Фонтейн, он совершил ужасную ошибку. Возможно, другой «старик» приходил не убивать, а предупредить его!

– Mon Dieu, – прошептал француз, – парижский старик, из армии Шакала! Как много вопросов!

Фонтейн быстро прошел к двери в спальню сиделки и открыл ее. Ловкими, отработанными благодаря долгой практике движениями, лишь немного ослабленными возрастом, он начал методично обыскивать комнату женщины – чемодан, шкаф, одежду, подушки, матрацы, комод, туалетный столик, письменный стол… стол. Запертый ящик в столе – и такой же запертый ящик стола в соседней комнате. Его «принадлежности». Теперь это неважно! Его жены больше нет, а осталось слишком много вопросов!