Полуопущенные в начале тирады веки теперь были плотно стиснуты. Слова исторгались изо рта, словно выдуваемые наружу кузнечными мехами. В уголках рта собралась слюна, придавая Шелдону вид эпилептика.

– Останови его, Генри, пожалуйста!
– взмолился Осецкий.

– Да, Вэл, сделай же что-нибудь!
– воскликнула Мона.
– Это зашло слишком далеко.

Шелдон!
– заорал я, стремясь вывести его из транса.

Шелдон остался невозмутим, глаза по-прежнему устремлены прямо перед собой, словно крика моего он не слышал.

Я поднялся, взял его за обе руки и осторожно встряхнул.

– Ну, Шелдон, - тихо попросил я, - приди в себя!
– И я встряхнул его еще несколько раз, чуть энергичнее.

Веки на глазах Шелдона медленно, подрагивая, поползли вверх; выходя из транса, он оглянулся вокруг.

По лицу его ползла болезненная улыбка, - наверное, он чувствовал себя как больной, которому удалось-таки засунуть пальцы далеко в горло и выблевать ядовитую дозу.

– С тобой все в порядке, правда?
– спросил я, звонко хлопнув его рукой по спине.

– Извините меня!
– сказал Шелдон, моргая и откашливаясь.
– Это все поляки. Меня от них мутит.

– Но здесь нет никаких поляков, Шелдон. Этот человек, - указывая на Осецкого, - канук. Он хочет пожать тебе руку.

Шелдон протянул руку вперед, словно никогда прежде Осецкого не видал, и, низко кланяясь, представился:

– Шелдон!

– Рад с вами познакомиться, - сказал Осецкий, также отвешивая легкий поклон.- Не хотите выпить?
– И он потянулся за стаканом,

Шелдон поднес стакан к губам. Он цедил шерри медленно и осторожно, словно не вполне доверяя безобидности напитка.

– Ну как?
– Осецкий просто сиял.

– Ausgezeichnet! Шелдон причмокнул губами. Но причмокивал он не от удовольствия, а чтобы показать свои хорошие манеры.

Вы старый друг Генри?
– спросил Осецкий, делая неуклюжую попытку снискать себе расположение Шелдона. С ответом тот не замедлил:

– Мистер Миллер - друг каждого.

– Он у меня работал, - объяснил я.

– Ах, так! Теперь я понимаю, - сказал Осецкий. Казалось, у него свалилась гора с плеч.

– А сейчас он обзавелся своим бизнесом, - добавил я.

Шелдон засиял от удовольствия и стал теребить бриллиантовые кольца на пальцах,

– Своим законным бизнесом, - дополнил он, потирая, как ростовщик, руки. Он снял одно из колец и сунул его под нос Осецкому. Кольцо было с большим рубином. Осецкий с одобрением его рассмотрел и передал Луэлле. Тем временем Шелдон снял еще одно кольцо и протянул его на рассмотрение Моне. На этот раз с огромным изумрудом. Шелдон обождал несколько минут, наблюдая за произведенным эффектом, и снял с руки еще два кольца, оба с алмазами. Их он положил на руку мне. Затем, прикрывая губы пальцами, зашептал:

– Ш-ш-ш!

Пока мы громко восхищались камнями, Шелдон залез в карман своего жилета и извлек оттуда пакет, завернутый в папиросную бумагу. Он развернул пакет над столом, а затем продемонстрировал его содержимое у себя на руке. Нас ослепило сверкание пяти или шести камней, небольших, но чистой воды и отличной огранки. Осторожно выложив камни на стол, Шелдон полез в другой карман жилета. На этот раз он извлек наружу нить тонкого жемчуга, чрезвычайно изящную, равной ей по красоте я вообще не видел!

Сокровища Шелдона торжественно взирали на нас, а сам он, приняв одну из своих загадочных поз, долго красовался перед нами, а затем нырнул во внутренний карман пальто и вынул из него продолговатый бумажник марокканской выделки. Он раскрыл бумажник, держа его на вытянутых руках в воздухе, словно заправский иллюзионист, а затем принялся извлекать из него одну за другой банкноты самого разного достоинства в валюте не менее дюжины стран. Если деньги были настоящие (а у меня не было оснований думать иначе), вместе они должны были составлять не менее нескольких тысяч долларов.

Кто-то спросил:

– И вы не боитесь ходить по улицам со всем этим в кармане?

Перебирая пальцами в воздухе, словно он играл маленькими колокольчиками, с важностью в голосе Шелдон ответил:

– Шелдон может за себя постоять.

– Я же говорил вам, он совсем чокнутый, - хихикнул О'Мара.

Пропустив мимо ушей бестактную реплику, Шелдон продолжал:

В этой стране никто Шелдона не обидит. Эта страна - цивилизованная. Шелдон занимается своим делом и никому не мешает… Не правда ли, мистер Миллер?- Он сделал паузу, чтобы наполнить грудь, а затем добавил: - Шелдон вежлив со всеми, даже с ниггерами.