Если этот громила ударит еще раз, я погиб. Максимум, на что я мог надеяться, так только на то, что утяну его за собой. Где же он? Солнце светит в глаза, мелькают тени, голова разбита. Небытие стало реальным, как никогда. Я отчаянно замахал руками, но вокруг был только воздух.

Еще немного, и я упаду. Вниз. А вот и он. Я потянулся, но он схватил меня первым. На этот раз дубинки не было, просто рука и что-то блестящее, золотое… Кольцо? Своей лапищей он порвал мне рубашку и рванул меня вперед — прочь от края и неминуемой гибели.

Сил нет. Когда Галли нашел меня, я лежал лицом вниз на теплой черепице крыши, распластавшись словно паломник в смиренной молитве. Сколько времени? Пять минут? Слишком долго. Голова сильно болела, но унижение было еще сильнее.

— Паоло, что случилось? Ты… Как…

Галли соображал не лучше меня, так как, вместо того чтобы нажимать кнопки своего навороченного сотового, пытался перевернуть меня, просунув руки мне под правое плечо.

— Меня ударили… Скажи, чтобы с крыши никого не выпускали.

Так он и сделал, позвонил, но безрезультатно. Когда мы наконец спустились вниз, на уровень самой церкви, то обнаружили лишь покрасневшего полицейского, стоявшего по стойке «смирно» у выхода. Галли все понял.

— Кто это был? Кто спустился?

— Ничего особенного… мне сказали останавливать людей, идущих вверх, я не знал… — жалко пролепетал полицейский. В мыслях он уже представлял, как шесть месяцев подряд работает в ночную смену.

— Cretino! [50] Кто это был?

— Никто… так, священник. Он просто вышел, не бежал или как-то еще. Как обычно. Когда вы позвонили, он уже ушел.

Ватиканский полицейский неопределенно махнул рукой в глубь обширной базилики.

— Как он выглядел?

— Ничего особенного. Его лица я не видел. Он был среднего роста, немного ниже среднего.

— Во что он был одет, этот священник? Облачение, особенная мантия? Это был монах, монсеньор? Мантия была фиолетовая, красная? — спрашивал Галли.

— Черный. На нем был черный костюм священника, это все.

Потрясающе. Только что он описал половину населения Ватикана.

Этот полицейский был таким же тупицей, как и я.

Священник-убийца? Самый страшный сон любого кардинала и неизбежный вывод. Однако у убийцы была совесть и конкретная цель. Он убил Карузо, но вытащил меня почти с того света. Безумный убийца развлекается?

Бедный Галли! Он попытается замять дело, но может постараться обуздать ход событий. Кроме Бога и бесплатной еды, есть масса вещей, которые высокопоставленная армия прелатов у папского престола ценит выше доброй сплетни.

С наступлением сумерек я почувствовал себя лучше, но немного тревожно. Я позвонил своей близкой подруге по имени Тилли, но услышал только ее автоответчик. Тилли работала в Риме корреспондентом крупной американской газеты, но, разъезжая по командировкам, она так же часто меняла сообщение на автоответчике, как некоторые люди — носки. Я прослушал торопливый вариант: «Я перезвоню неожиданно».

Я не стал ужинать вместе с семинаристами. К десяти часам я основательно погрузился в чтение триллера о временах «холодной войны» — прекрасное средство от головных болей и заумных учебников. На этот раз звонивший был заботливее.

— Как голова?

— Боль в основном психологическая. Я совершил глупую ошибку и был побит.

— Это было убийство? — спросил папа Пий XIII.

— Я бы сказал, да.

— Не самоубийство?

— Только если он передумал в те несколько секунд, когда было уже поздно.

— Кошмар, — произнес папа. — Позже утром я был в базилике, и там продолжали убирать.

Каждый день в базилике Святого Петра происходит миллион разнообразных событий, но я не заметил привычного размещения людей, украшений и одеяний, которые означали бы присутствие папы. Галли тоже ни о чем таком не упоминал.

— Какая-то церемония?

— Ничего подобного. Исповедь, — сказал Треди. — Каждые две недели до ленча я тайком, когда никто не видит, пробираюсь в церковь и час-два слушаю исповеди. Полезно как для талии, так и для смирения. Когда люди говорят: «Благословите, святой отец, ибо я согрешил», они действительно просят о помощи. В этом суть, ведь так? Люди, работающие на меня, воображают, что католики действительно подчиняются всем правилам, которые мы для них устанавливаем. Но чтобы убедиться в обратном, нужно всего лишь послушать исповедь. Господь знает, в чем они НЕ признались.