Он взревел и ударил в темноту, наугад, на голос. Кулак врезался в железо, руку пронзила дьявольская боль. Мокрица над ними заворочалась.

— Потише! — В голову снова уперся холодный ствол. — Не вынуждай меня… И не дразни тварь. Не знаю, как тебе, а мне еще пожить охота.

Пожить? Илья оскалился:

— Черта с два! Сдохнем вместе!..

Он попытался поднырнуть под пистолет, но Сапер словно ждал этого. На темя обрушился сильный удар. Илья мешком свалился на пол и хрипло задышал, широко раскрывая рот.

Кажется, Сапер достал его пистолетной рукоятью.

— Отдохни, — зло прошипел Сапер. — Если я не остановил этот хренов комбайн, это еще не значит, что не смогу успокоить тебя.

— Не остановил? Комбайн?.. — Илья забарахтался на полу тесной кабины, пытаясь подняться. Вот, значит, в чем дело. Ну что ж, пусть этот маньяк говорит, пусть хвастается…

Лишь бы отвлекся, лишь бы дал еще один шанс. Последний. А Сапер меж тем продолжал:

— А кто, по-твоему, подорвал бур на машине? Сам-то комбайн жалко было портить — он мог еще пригодиться, но мне совсем не нужно было, чтобы вы прорвались сюда. И кто, как ты думаешь, обвалил грунт на входе в подметро?

— Ты?

— Ага. Кстати, лаз возле сталкерских складов тоже я завалил. Пока муранча не прорвалась с красной ветки на синюю, подметро нужно было надежно изолировать от метро.

— Как ты изолировал Аэропорт, когда сбежал со станции? — процедил Илья.

— Каждый спасает свою шкуру как может.

— Да, мразь, ты, я смотрю, очень дорожишь своей шкурой. Только ею и дорожишь! — Голос Ильи креп, звенел ненавистью.

Мокрица, придавившая комбайн, вновь зашевелилась, заставив тяжелую машину скрежетать и скрипеть.

— Заткнись! — яростно запыхтел Сапер. — Пока твари жрали синих, ты ведь тоже отсиживался в кабине!

— Я не… Я…

— Так-то, братишка.

— АААА!!

Илья вслепую бросился на Сапера.

Грянул выстрел.

Пуля звякнула рядом с ухом, отрикошетила и ушла в стекло.

Чудовище над ними рассвирепело по-настоящему. Резкий толчок тряхнул и едва не перевернул машину. Жалобно заскрипел металл. Треснуло боковое стекло на двери.

И еще один толчок. И опять. Гигантская мокрица игралась с машиной, как котенок с мячиком. Илья отчетливо услышал глухой удар и стон Сапера. Судя по всему, подонка хорошенько приложило головой о железо. Илье удалось перехватить руку противника и, резко вывернув запястье, вырвать пистолет. Трехпалая ладонь не смогла удержать оружия. Сапер сдавленно вскрикнул. Толчки снаружи усилились. Но Илья уже сжимал «макара» в правой руке. Левой он схватил Сапера за горло.

И приставил к виску мерзавца ствол.

— А вот теперь можно и закончить разговор.

Машина сотрясалась от ударов. Кабина ходила ходуном, но ничто не могло заставить Илью ослабить хватку.

— Не делай глупостей, Колдун! — надсадно прохрипел Сапер. — Не стреляй!

Жаль, что это случится в темноте. Напоследок Илья очень хотел бы посмотреть на эту перепуганную морду. А так — раз, и все. И все?

— Не-стре-ляй-Кол-дун…

Не стрелять? Для этого есть хотя бы одна причина? Ствол пистолета упирался в череп ублюдка. Спусковой крючок под указательным пальцем так и просил: «Нажми меня, ну нажми же!» Однако палец почему-то не вдавливал курок. И дело было вовсе не в упоении местью или желании продлить удовольствие и немного оттянуть долгожданный момент. Ни упоения, ни удовольствия Илья сейчас не чувствовал. Он чувствовал лишь усталость и опустошенность.

Так в чем же тогда дело? В чем загвоздка?

Почему я не должен стрелять в подонка, по вине которого потерял семью? Зачем мне прощать выродка, погубившего целую станцию? Для чего оставлять жизнь тому, кто впустил муранчу в метро?

«И кто обрек на смерть мою новую — последнюю — семью!»

— Я впустил одних тварей, ты выпустил других, — прохрипел Сапер.

— Сволочь!

И снова Илья не выстрелил. Он лишь с маху двинул пистолетной рукоятью по голове Сапера. В темноте удар вышел неточным, скользящим. Сапер вскрикнул от боли. Илья опять приставил ствол к его виску. Или к уху. Или к щеке. Не разобрать… Кабину трясло. Илью — тоже. Что-то мешало просто нажать на курок. Не жалость и не пресловутое благородство — к таким типам, как Сапер, ни то, ни другое не применимо. Какая-то смутная, не оформившаяся до конца мысль. Сапер зачем-то ему был нужен. Живой. Но зачем? За-чем? Какую пользу может принести это убожество?

— Погоди! Послушай… — бормотал Сапер. — Я ведь и сам мог бы тебя пристрелить у жукоедов, когда ты за мной гнался по туннелю.

— Раз не пристрелил — значит, не мог. Там, как и здесь, ты просто не хотел привлекать к себе внимание.

— Колдун, ты же не выберешься отсюда без меня! — выдвинул Сапер свой последний аргумент. — За вами шли бомжи. Все метки, которые оставлял ваш отряд, стерты. Даже если твари не сожрут тебя сразу, ты заблудишься в подземельях. И тебя все равно сожрут. Потом.