— Вообще-то мне срочно, — попытался объяснить Илья.

— Ничем не могу помочь, — развел руками Мосол. — Метрострой ушел. Да ты не дергайся, как там тебя… Колдун, да? Он скоро должен вернуться. Пойдем, в каптерке подождешь.

Каптеркой оказалась забитая каким-то хламом небольшая нора на входе в знакомый уже Илье боковой туннель, резко уходящий вниз. На свободном пятачке поместились только пара колченогих табуреток и узкий высокий ящик, выполнявший здесь функции стола. В центре импровизированного «столика» из застывшей парафиновой лужи торчал свечной огарок. Рядом лежал спичечный коробок, и стояла закопченная треснувшая колба от керосиновой лампы.

Мосол зажег свечку, потушил спичку накрыл слабый огонек колбой.

— Пожарная безопасность, — хмыкнул он, — за этим Метрострой у нас следит строго. Да ты садись-садись, Колдун. Рассказывай, чего пришел и к чему такая спешка?

Илья осторожно сел на шаткую табуретку. Мосол занял другую.

— Муранча роет завал на Пушкинской, — сказал он. — Скоро появится на ветке.

Мосол изменился в лице:

— Оба-на! А я-то думал, чего народ табуном попер с «Пушкинки»? Сначала шороху навели: говорят, прорвалась муранча, потом говорят — вроде нет, не прорвалась. А теперь вот оно как выходит. Поэтому, наверное, и Метрострой со своим комбайном возится теперь как проклятый.

— С каким комбайном? — не сразу въехал Илья.

— Туннелепроходческим. Видал машину в туннеле?

— Ну.

— Она здесь с Войны стоит. Когда строили нашу вторую — синюю — ветку, сразу хотели провести участок из ЦГБ на Театральную для третьей линии. Ее планировали протянуть от Военведа до Александровки. Но во время работ комбайн провалился в подземные пустоты. Достать не успели — Война началась. Короче, Метрострой откопал машину. Потом долго ремонтировал ее, приводил в рабочее состояние, собирал горючку.

— Зачем?

— Хотел, как было задумано, к красной ветке пробиться. На «Театралку» или, если очень повезет, — на Карла Маркса, прямо к вашим базарам. Это нам здорово расширило бы жизненное пространство. Да и еще один выход к «красным» не помешал бы. А то ворошиловцы и пушкинцы всю торговлю между ветками под себя подмяли.

— Вашего начальника поэтому Метростроем прозвали?

— Не-е, — замотал головой Мосол. — Он вообще-то реальный метростроевец. Потому и в туннелепроходческих комбайнах шурупит и как туннели рыть знает.

— Ну и что, запустил он свой комбайн?

— А ты думаешь, как мы с ЦГБ этот ход откопали? — Мосол кивнул на выход из каптерки — туда, где начиналось боковое ответвление со станции. — Комбайн-то заработал. Прорыл небольшой туннель и наткнулся на подземелья.

— Подметро?

— Ага! Теперь у Метростроя идея фикс: все ходы изучить, расчистить и пробуриться за город. Только… — Мосол понизил голос, — только мало кто теперь в подметро спуститься рискнет.

— Потому что люди там пропадают?

Мосол кивнул и вовсе перешел на шепот:

— Когда комбайн Метростроя пробил ход в подземелья, туда отправили группу разведчиков.

— И что?

— И все. И — с концами. Послали другую — тоже ни слуху, ни духу. А ведь с оружием были, с гранатами, опытные сталкеры, лучшие бойцы. С тех пор кто спускался в подземелья — уже не возвращался.

— Что, вообще никто не выходил?

— Вообще. Хотя нет, был один вернувшийся. — Мосол хмыкнул, вспомнив о чем-то. — Тютя.

— Приблажный?

— Он самый. Недавно дурачок пришел к нам — типа, проповедовать. Ну, мы его гнать не стали. Зачем обижать убогого? Да и развлечение какое-никакое. Посмеялись над ним немного, а он разобиделся и — шмыг в подземелья. С тех пор, как разведчики пропали, мы подметро закрывать стали, но Тютя засов на двери быстренько отодвинул и — поминай, как звали. Там все-таки не гермоворота. Да и кто знал, что найдутся желающие лезть туда из метро? Ушел, короче, один, со свечкой только. Никто за ним, конечно, не побежал. Думали все, кранты нашему Тюте. А он, прикинь, потом стучит с той стороны. Мы его впустили.

— После подметро Приблажный как будто совсем умом тронулся. Зато целехонький вернулся. То ли везет дуракам, то ли Тютя просто глубоко не спускался, а так, отошел чуток от входа, посидел в темноте и назад.

— И что рассказал Приблажный?

— Ничего нового, — пожал плечами Мосол. — Только проповеди свои идиотские читал, как будто конец света вот-вот наступит. Хотя его никто особенно и не расспрашивал. Что с Тюти взять-то? Он выдумывает больше, чем правды говорит. Потом Приблажный ушел. Вроде бы к вам, на красную на ветку подался. А мы вообще дверь в подметро досками заколотили. От греха подальше.