— Кто такой? — В лицо ударил свет фонаря.

Илья не слушал и не слышал обращенных к нему слов.

— Где?! — снова крикнул он. Попытался вырваться. И получил в челюсть. Да так, что перед глазами заплясали звездочки.

Столпившиеся вокруг люди уже его обсуждали:

— Че-то я раньше этого типа не видел?

— Откуда он взялся?

— Из «пушкинского» туннеля вроде выскочил.

— Я в туннеле всех знаю. Да и на Пушкинской тоже. Не из местных он.

— А из каких тогда?

— Хрен его знает. Псих какой-то залетный.

— Может, «красный». Ну, которые с «Ворошиловки» прорвались?

— Точно! С красной ветки, урод!

— Слышь, краснопузый, ты чего сюда приперся?

— Где-е-е?! — прохрипел Илья.

Дернулся снова. Боднул кого-то головой. Почти вырвался. И…

— Ах ты ж, падла красная! — в очередной раз напоролся на чей-то крепкий кулак.

Потом уже другой кулак нашел его сам. И еще один. Ударили снова. И опять. Жукоеды свалили Илью с ног. Принялись пинать. Беспорядочные удары посыпались со всех сторон. Кто-то пустил в ход приклад.

— Пре-кра-тить! — Над группкой линчевателей прогремел чей-то властный голос, но, увы, не возымел действия.

— Прекратить, я сказал!

Грянул пистолетный выстрел.

Вот теперь избиение остановилось. «Синие» неохотно расступились. Стало тихо.

Илья медленно поднялся. Полученная взбучка не прошла даром: сознание худо-бедно прояснялось. Теперь он способен был думать не только о растворившемся в воздухе Сапере, но и адекватно воспринимать окружавшую действительность.

Из плотного кольца жукоедов вышел невысокий жилистый мужик. Возраст — где-то под полтинник, но волосы уже совершенно седые. Под кустистыми бровями щурятся умные проницательные глаза. На бедре — расстегнутая кобура с макаровской рукоятью.

Вот, значит, кто стрелял. И вот из чего…

Убитых и раненых поблизости не наблюдалось. Видимо, выстрел был произведен вверх, ради привлечения внимания. Пуля, наверное, где-то застряла, и обошлось без рикошетов.

— Что стряслось? — Седой вел себя как командир всей этой кодлы. — Кто самосуд учинил?

Он скользнул холодным взглядом по толпе. «Синие» угрюмо молчали и отводили глаза.

— Ну? — В голосе седого отчетливо звякнула сталь.

— Да тут такое дело, Метрострой, — подал голос костлявый автоматчик, из которого Илья чуть не вытряс душу. — Тип этот, — костлявый кивнул на Илью, — в наш туннель рвался, драку вот устроил.

«Метрострой? — удивился Илья. — Странная какая-то кликуха».

Седой уставился на него:

— Ты кто такой?

Ответить Илье не дали. Снова встрял давешний автоматчик:

— Он это… вроде из «красных», Метрострой.

Люди вокруг возмущенно загудели.

— Тихо всем! — потребовал Метрострой. Взгляд его прищуренных глаз снова уперся в Илью. — Говори. «Красный»?

— Да, — не стал отрицать Илья.

— Как звать?

— Илья… Колдун.

— Ну и что ты тут делаешь, Илья-Колдун?

— Я гнался… — буркнул Илья.

— За кем?

— Человек в сталкерском капюшоне…

Метрострой пожал плечами:

— У нас многие в капюшонах ходят. Здесь, знаешь ли, не красная линия — отделки никакой, сверху то земля на голову сыплется, то вода капает.

— У него три пальца на правой руке… — уточнил Илья. — Где он?

Метрострой обвел своих жукоедов вопросительным взглядом.

— Не было никого, окстись! — снова заговорил тощий автоматчик, обращаясь уже к Илье. — Ты один выскочил из туннеля как ошпаренный. Я сам видел. Больше никто на станцию не выходил.

— Никого? He было? — Илья растерянно смотрел по сторонам. — Никто? Не выходил?

— Ты уверен, Мосол? — Седой бросил взгляд на подчиненного.

Мосол… Илья отстраненно подумал, что лучше клички для этого ходячего скелета и не придумать.

— Точно никто, кроме него, — короткий кивок на Илью, — из туннеля не выходил?

— Да сто пудов! Зуб даю! Возле «пушкинского» туннеля костер вон станционный горит. Все видно.

Илья опустил голову. Что же это такое получается-то?

— Э-э-э, да у тебя никак глюки! — с сочувствием протянул Метрострой, внимательно глядя на Илью.

Илья не ответил. Глюки… Может быть, и они. Даже, скорее всего. Реальные люди ведь не исчезают без следа. Так за кем же он тогда гнался? А ни за кем!