— Несколько дней.

— Что-то еще есть по Ротштайну?

— На верхней части обуви обнаружены царапины и потертости. Значит, его тащили лицом вниз… что привело к интенсивной потере крови.

— А разве человек вообще способен жить, если половина кишок вывалена наружу?

— Способен, — спокойно ответила Эрнандес. — Некоторое время. Но сильная кровопотеря и болевой шок наверняка повергли его в кому.

— Слава Богу, — сказал Браун, — хотя бы не мучился. — Будь у него возможность, он сообщил бы об этом Макиннон.

— Я могу идти? — спросила Эрнандес.

— Да. Спасибо.

Браун забросил сцепленные пальцы за голову и откинулся на спинку кресла. Совершенно ясно: в центре действовал другой преступник.

В Бронксе маньяк зарезал женщин сразу, а потом производил манипуляции с различными ножами. Ротштайна вначале оглушили, а затем зарезали. Очевидно, преступник оставил рядом с трупом картину, чтобы имитировать действия маньяка в Бронксе. К тому же Макиннон доказала, что картины написаны разными художниками. Вездесущие репортеры, к счастью, не знали, какие именно картины обнаружили в Бронксе. Было известно только, что это городской пейзаж и натюрморт. Вот убийца Ричарда и прокололся.

Браун сделал несколько заметок для беседы с шефом полиции Тейпелл. Потер виски. Опять начинала болеть голова. Наверное, пора уже самому купить экседрин, а не просить у Макиннон.

Он знал, что скажет начальница. Его отдел должен форсировать расследование, чтобы как можно скорее получить какие-то ощутимые результаты.

И еще Браун знал, что Макиннон права. Если бы кто-то поступил так с его женой или дочерью, он бы ночей не спал, пока не вырвал у этого подонка сердце.

Освещение в комнате, как всегда, предельно тусклое. Он всматривается в стену, где канцелярскими кнопками пришпилены репродукции картин, вырезанные из книг и журналов. Некоторые он купил, но большую часть украл. Это его маленький алтарь. Ужасный Френсис Бэкон. [18] В центре мужчина, окруженный телами с содранной кожей. Наружу выставлены мускулы, кости, внутренние органы. «Женщина 1» Кунинга. Сплошные груди и зубы, выполненные беспорядочными грубыми мазками. Художник, видимо, считал, что с женщиной, восхищающей тебя, нужно поступать именно так. Три работы Сутина [19] — «Коровья туша», «Освежеванная туша», «Боковина туши и голова теленка». Он полагает, что это кровавое месиво порождено фантазией художника, однако на самом деле Сутина вдохновила классическая работа Рембрандта «Забитый бык» 1655 года, выставленная в парижском Лувре.

Он пытается вспомнить, как они выглядели прежде, до катастрофы. Когда все было иным. Подросток, почти юноша, посетил тогда выставку «Живопись экспрессионистов» в музее на Пятой авеню. Самое сильное впечатление произвел на него цвет. Художники поразительно передали фактуру освежеванной плоти. Он пробыл там весь день. Задерживался то у одной, то у другой картины, страстно желая прикоснуться к густо положенным мазкам, даже лизнуть их, но не осмелился. Потому что чувствовал на спине взгляд охранника. Потом, по пути к выходу, ему удалось стащить каталог выставки, на обложке которого была картина Сутина «Коровья туша». Он засунул его под рубашку и вышел, задержав дыхание. Кровоточащее месиво, созданное Сутиным, жгло кожу, проникая в самое сердце.

Теперь он пытается вспомнить цвета на картине Сутина. Кажется, там преобладали алый и темно-бордовый. Может быть, в следующий раз взять на охоту репродукции, чтобы проверить? Нет, они ему слишком дороги, чтобы так рисковать.

Он бросает взгляд в угол, где висит репродукция картины Френсиса Бэкона «Две фигуры» 1953 года, которую любит и ненавидит. Она написана в черно-белых и серых тонах, поэтому осталась для него неизменной. За это он любит ее. А ненавидит потому, что картина вызывает воспоминания о самом ужасном дне его жизни; когда произошла катастрофа и он утратил возможность различать цвета. Поэтому репродукция висит в углу, в тени, отдельно от остальных.

На картине изображены две серые фигуры на белой постели у черной стены, слившиеся в неистовом сексуальном экстазе. Разумеется, ему не известно, что сюжет Бэкон заимствовал с черно-белой фотографии Эдварда Майбриджа, [20] которую тот сделал в 1887 году. Двое мужчин борются, голые. Впрочем, знание ничего не изменило бы.

Он отворачивается от репродукций. Трет глаза, затем снова направляет лупу на заметку в «Нью-Йорк таймс», где говорится о Кейт и ее телевизионной программе. Телевизор, который он перестал смотреть после катастрофы, то есть уже довольно давно, хотя до этого считал его лучшим другом. И он был всегда включен, при ней и без нее.

Нужно купить телевизор. И тогда он сможет смотреть передачи Кейт Макиннон, исторички искусств; слышать ее голос. Тем более что деньги есть. Большая часть заработанного сохранилась, да еще и те, что взял у женщин.

Он рассматривает через лупу лицо Кейт. Определенно знакомое. Велит себе вспомнить, где видел ее.

— Ну как она тебе, Тони?

«Это здор-р-р-рово!»

— Еще бы!

Дальше в заметке говорится, что этот убитый, Ричард Ротштайн, жил у Центрального парка, в шикарном пентхаусе.