«Нет, это здоррр-р-р-рово, здоррр-р-р-рово, здоррр-р-р-рово!»

— Погоди, Тони! Я думаю! — вскрикивает он и тут же спохватывается. — Извини, Тони. — Он не хочет обижать старого друга. На Тони можно положиться, как и на Бренду, Брендона, Дилана, Донну. Порой на Стива тоже, но не на Дэвида, которого он считает похожим на себя и потому не доверяет ему.

Он снова берет небольшую сильную лупу, без которой не способен читать. Чернильно-черные слова на газетной странице похожи на гигантских муравьев. Странно, что их волнует судьба этих проституток. Кому они нужны?

А вот мужчина другое дело. Адвокат, богатый человек.

Он прочитывает все, что написано об этом в «Пост», затем берет «Нью-Йорк тайме», внимательно изучает небольшую фотографию с подписью «Ричард и Кейт Ротштайн». Женщина кажется ему знакомой. Он определенно где-то видел ее. Лупа превращает и без того зернистые изображения в абстрактный узор из черных точек. Ту часть заметки, где говорится о жене убитого, он прочитывает несколько раз. Историк искусств. Ис-то-рик. Ис-то-рик. Это же неправильно. Ведь она женщина. Значит, нужно говорить «историчка».

Выходит, он все же не дурак. А?

«Иногда мне кажется, что я…»

— Заткнись!

Он пытается унять шум в голове, вглядывается сквозь лупу в текст.

Он закрывает глаза и улыбается, воображая, как эта историчка искусств смотрит на его картины.

Плиточный пол комнаты вещественных доказательств расцвечивали прямоугольники утреннего света, но от этого она не становилась уютнее.

— Познакомьтесь, специальный агент Марти Грейндж, — сказал Флойд Браун.

Перед Кейт стоял крепко сложенный мужчина, похожий на Попая. [17] Рост примерно метр семьдесят пять. Рукава рубашки закатаны. Желтый галстук. Накрахмаленный воротничок, видно, туговат, потому что толстая шея покраснела. Он выпятил широкую грудь, как солдат, приготовившийся к строевому смотру, посверлил Кейт своими маленькими острыми глазками и шумно откашлялся.

— Слышал о вас.

— Надеюсь, только хорошее. — Кейт улыбнулась.

Он на улыбку не ответил.

— Агент Грейндж представляет Манхэттенское отделение ФБР, — пояснил Браун. — Он будет работать вместе с нами над расследованием этого дела.

— Великолепно, — отозвалась Кейт.

Самым примечательным в Марти Грейндже был его взгляд.

Он сфокусировал его на какой-то точке слева от Кейт, хотя смотрел на нее. Эту технику Марти разработал давно и успешно использовал в общении как с коллегами, так и с преступниками. Срабатывало одинаково хорошо. Люди чувствуют себя неуверенно, если не могут определить, куда направлен твой взгляд.

Чтобы предварительно оценить Кейт, ему понадобилось меньше минуты. Женщина, несомненно, толковая, носит дорогую одежду и очень самоуверенная. Конечно, Грейндж изучил ее досье и знал всю подноготную. Начиная от дел, которые она расследовала, работая в полиции, и кончая ее успеваемостью в начальной школе и фамилиями учителей. Он также ознакомился с досье на ее отца и всех родственников-полицейских. Знал подробности самоубийства матери, неизвестные ей.

Любимый девиз Марти Грейнджа: «Знание — сила».

Еще раз посмотрев на Кейт, он присовокупил к списку уже отмеченных недостатков еще один. Слишком красивая.

Совещание группы сегодня было посвящено трем картинам, оставленным на месте преступления. Они лежали на столе, обернутые в прозрачный пластик. Номер внизу соответствовал номеру дела.

Кейт достала из сумочки лупу и положила на стол. В этот момент дверь распахнулась. В комнату влетел слегка запыхавшийся психоаналитик-криминалист ФБР Митч Фримен с массивным портфелем в руке.

— Я опоздал?

— Да, — подтвердил агент Грейндж.

Митч кивнул Кейт:

— Рад вас видеть. И… — его улыбка растаяла, — примите соболезнования.

— Я тоже рада вас видеть, — сказала Кейт и сразу же повернулась к картинам. Ту, что оставили рядом с ее умирающим мужем, она видела в первый раз.

Однако прочь эмоции! «Я не имею на них никакого права. Это просто вещественное доказательство по делу. Картина. И все. Картина. Картина. Картина. За моим поведением сейчас наблюдают все. А Грейндж, конечно, с особым интересом».