Шрифт:
Вообще-то если бы его спросили, чем ему хочется заниматься, он ответил бы, что только живописью. А выходить, общаться с внешним миром его заставляет нужда, необходимость. Он предпочел бы не иметь ничего общего с этим серым миром, так не похожим на тот, какой старается создать на своих картинах. Но время от времени приходится бросать работу, потому что постепенно внутри поднимается и растет острая необходимость увидеть, как это все выглядит на самом деле. Наконец он не выдерживает, отбрасывает в сторону кисти, оставляет незаконченными картины и выходит на охоту. Не уйти невозможно, это выше его сил. Им движет жажда получить удовлетворение, в том числе и сексуальное.
Во время охоты голод отступает. Он проводит по несколько дней без еды, обуреваемый лишь этой непреодолимой тягой, не моется и не спит. Затем, настигнув жертву, сделав с ней то, что нужно, чтобы увидеть и почувствовать, он успокаивается. И снова возвращаются банальные потребности в пище, питье и сне.
Это просто процесс, как и любой другой. Только в его случае связанный со смертью.
Он выпрямляется, стряхивает крошки чипсов с колен. Задумывается.
«Я искатель правды».
Затем снова разочарованно оглядывает свои творения. Те, что сделал недавно. Там.
Ну почему это так быстро кончается? Почему он, один из всех, так жестоко наказан?
«Это здор-р-р-рово!»
— Так ты считаешь, Тони? — шепчет он.
«Здор-р-р-рово!»
— Спасибо.
Как хорошо иметь такого друга, как Тони. [11] Который всегда поддержит тебя.
После реплики Тони он чувствует себя гораздо лучше. Поднимается с дивана, принимается за работу.
Выдавливает на палитру краску, берет лупу и, сильно моргая, смотрит на начатую картину. Хватит киснуть. Пора творить.
11
Находясь в болезненном состоянии, этот человек общается с Тигренком Тони, изображенным на коробке с кукурузными хлопьями фирмы Келлог, где он торжествующе рычит: «Это здор-р-р-рово!» Тигренка Тони в США знают все, он популярный персонаж комиксов и мультфильмов.
Голод на время притупляется.
Нола Дэвис с трудом поднялась с постели. Казалось, всего несколько месяцев назад не было ничего проще, а сейчас, с ее огромным животом, похожим на надувной пляжный мяч, на девятом месяце беременности, это напоминало попытку преодолеть земную гравитацию.
«Боже мой, какая неслыханная глупость! Подзалететь в такое время. Когда пришла пора начинать учебу в университете. Идиотка!»
Нола встряхнула головой, длинные до плеч дредлоксы [12] погладили гладкую темно-коричневую кожу на щеках.
12
Дредлоксы— многочисленные туго завитые косички; распространенная в последнее время прическа у афроамериканцев, мужчин и женщин.
«Ладно, теперь уже поздно ругать и жалеть себя. Что случилось, то случилось. Нужно с этим жить. „Я вырос в асфальтовых джунглях и выживу где угодно“ — так поет старый мудрый Боб Марли на моем любимом CD. Это ведь и обо мне тоже».
Нола вздохнула. Эту небольшую квартирку Кейт собиралась оплачивать до тех пор, пока она не кончит колледж. Но теперь, когда до появления ребенка осталось меньше месяца, все откладывалось на год. Жаль, конечно.
«А Кейт, она такая замечательная. Даже бровью не повела, когда я сказала ей, что брюхата, хотя наверняка была разочарована».
Нола медленно побрела на кухню. Достала с полки коробку с чаем «Липтон». Это потребовало невероятных усилий. Пришлось встать на цыпочки, потянуться и так далее.
Может, действительно переехать к Кейт и Ричарду?
Нет, не к Кейт и Ричарду, а теперь уже к одной Кейт.
Нола опустилась на стул и вытерла слезы.
Ричарда нет. Разве такое возможно?
Она не представляла, что сказать Кейт, которую любила больше всех на свете. Просто болтала, лишь бы не заплакать. Потому что, если бы они обе заревели, это продолжалось бы несколько суток.
Нола никогда не видела Кейт такой и даже испугалась. Ее наставница, кумир, женщина, для которой не было ничего невозможного, сейчас стала беспомощной.
Она помрачнела еще сильнее, вспомнив Матта Браунштайна, студента выпускного курса Колумбийского университета. С ним Нола спала почти весь последний семестр. Этот наглый самонадеянный говнюк, видите ли, не любил презервативы. А она, дура, поддалась на уговоры. Узнав, что Нола забеременела, он начал настаивать на аборте, иначе, мол, он с ней не останется.
«Да очень ты мне нужен, идиот. Зачем только я с ним связалась?»
Прежде всего, наверное, потому, что он напоминал Ричарда. Высокий, худощавый, вьющиеся волосы. И тоже еврей.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Нола принялась рассматривать репродукции картин, висящих на стенах. История искусств была ее призванием. И вот теперь с поступлением в Нью-Йоркский университет придется повременить. А тут еще такое несчастье. Оставалось надеяться, что Кейт найдет в себе силы и оправится.