После окончания совещания Кейт осталась в комнате одна. Во всем теле она ощущала какую-то странную легкость. Ей было почти хорошо.

Как же такое возможно?

Это все потому, что она победила себя. Заставила себя работать, спокойно смотреть на эту картину — оставленную рядом с умирающим мужем, — анализировать ее.

Картину, которая теперь навсегда будет связана с гибелью Ричарда, несомненно, написал другой художник. В этом она не сомневалась.

Кейт знала, что не успокоится, пока не найдет убийцу и не заставит его заплатить. Отныне это стало единственным стимулом ее жизни.

Она еще раз прошлась лупой по поверхности натюрморта с вазой в голубую полоску. Что-то в этих незакрашенных белым участках холста казалось ей знакомым.

— Вот результаты анализов. — Эрнандес положила на стол Брауна папки. Ее пышную фигуру обтягивал лабораторный халат. Заведующей криминалистический лабораторией на вид можно было дать лет тридцать пять. Темно-каштановые волосы небрежно зачесаны назад, поскольку большую часть времени она прятала их под специальным полиэтиленовым беретом.

Браун подвинул к себе папки и хмуро указал на стул.

Эрнандес села.

— Итак, преступления в Бронксе практически идентичны. Глубокие ножевые ранения. Поражены легкие и сердце. Жертвы умерли очень быстро. Преступник использовал по крайней мере три различных ножа. Короткий охотничий, тонкий стилет и зазубренный для проникновения сквозь ребра. Очень эффективная работа. Преступник хорошо подготовился.

— Но для того, чтобы убить, достаточно одного ножа. Разве не так?

— Нет вопросов. Кажется, будто он что-то искал внутри жертв. — Эрнандес пошевелилась, сильно скрипнув стулом. — При этом нет ни признаков пыток, ни следов избиения. Обычно маньяки берут с собой какие-то трофеи. Отрезают соски, большие половые губы и тому подобное. Здесь этого нет. Преступник вскрывал жертву, а что потом — неизвестно.

Браун тяжело вздохнул.

— А Ротштайн?

— На третьей странице указано предполагаемое оружие. — Эрнандес подождала, пока Браун найдет соответствующее место в отчете. — Только один нож, по моим предположениям, автоматический пружинный. На жертве сделано два разреза. Вертикальный, от лобка вверх до окончания грудной клетки. Дальше резать помешали кости, и ему пришлось извлечь нож, а затем он сделал горизонтальный разрез посередине, так что получился большой знак плюс. Раны довольно чистые и глубокие. Но сердце и легкие не затронуты. — Она откашлялась. — Когда преступник тащил жертву по переулку, часть кишечника выпала.

— Боже правый! — Браун перебрал фотографии. Голое тело Ричарда Ротштайна, разбитое на фрагменты.

— По заключению медэксперта, — продолжила Эрнандес, — жертва некоторое время была жива.

— Послушайте меня, Эрнандес. — Браун схватил ее за руку. — Макиннон не должна это видеть ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли?

— При чем тут я? — Она вырвала руку. — Это зависит от вас. Копия отчета есть еще у Тейпелл. Что касается меня, то я ей, конечно, ничего не покажу.

Браун кивнул:

— Правильно.

Он был знаком с Ричардом. После ликвидации Живописца смерти Кейт несколько раз приглашала его с женой на ужин, и ему очень понравился живой, обаятельный адвокат, выросший в бедной семье в Бруклине. Мысль о том, что он лежал, медленно умирая, в грязном проходе с выпущенными наружу кишками, приводила Брауна в отчаяние.

— Откройте, пожалуйста, вторую страницу, — сказала Эрнандес. — Там сказано, что у жертв из Бронкса рты были заклеены пленкой. Ею же обмотаны руки и ноги. Нам удалось обнаружить на внутренней стороне пленки несколько волосков и волокон, принадлежавших жертвам, кроме двух. Скорее всего, их оставил преступник. Сделана спектрометрия и газовая хроматография, так что если вам удастся его задержать, то идентифицировать не составит труда.

— Прекрасная работа, — похвалил ее Браун. — Теперь осталось только найти преступника. А у Ротштайна рот тоже был залеплен пленкой?

— Нет. Его оглушили. Судя по размерам и форме раны на виске, ударили стволом пистолета. Думаю, когда преступник резал его, он был без сознания.

— Хоть это хорошо, — сказал Браун. — Но зачем резать, если есть пистолет?

— Понятия не имею.

— Какие-нибудь отпечатки найдены?

— Нет. В проходе, где обнаружили тело, искать их было бесполезно, а в офисе мистера Ротштайна отпечатки пальцев принадлежат только ему и его сотрудникам. Преступник орудовал в перчатках.

Браун закрыл папку Ричарда Ротштайна. Хватит.

— А в Бронксе?

— Следов много. С помощью нингидрина выявили два отпечатка пальцев в перчатке на репродукции картины Гогена, которую принесла Макиннон. Они, несомненно, принадлежат преступнику, потому что вряд ли жертва носила дома перчатки.

— Но что нам даст отпечаток в перчатке?

— Если преступник коснулся лица, то могут быть обнаружены следы его пота. Я проведу еще анализ на ДНК.

— Сколько на это уйдет времени? — спросил Браун.