— Используйте фрукты! — прошептал он. — И по моей команде — вперед!

— Ну ты, не смей отворачиваться… — больше шатайка ничего произнести не успела. Том запустил раздавленный плод ей в физиономию. Голова зверя вспыхнула, завоняло серой и паленым мясом.

— Бежим! — крикнул Том и рванулся вперед. Все трое пронеслись мимо сраженной шатайки.

— У них живая зелень! — заскрипел кто-то сверху. — Они живые! Бей их!

Они неслись через поле. Не менее двадцати шатаек пустились за ними в погоню, свалились на них сверху.

— Плод, Рашель!

Она развернулась и метнула в шатаек свой плод. Шатайки рассеялись, как мухи, однако снова сгруппировались и бросились за бегущими. Йохан сжал их последний плод. Жалко было с ним расставаться.

— Погоди, Йохан, не бросай! — Они добежали до последних деревьев, разграничивающих черный лес и белые пески пустыни. — Дай мне!

Йохан бежал изо всех сил.

— Брось! Роняй!

Йохан разжал пальцы. Том подхватил плод и развернулся. Не меньше сотни шатаек неслись на него. Увидев у него в руке плод, шатайки отвернули вверх, нацелились на Йохана.

— Назад! — закричал Том, рванулся к нему и запустил плод в физиономию первой шатайки. Издав вопль, она свалилась, остальные повернули назад.

И вот все трое уже бегут по белому песку.

— Вместе бежим, вместе… Не отставать! — подбадривает Том.

Они пробежали еще сотню ярдов, прежде чем Том скомандовал:

— Стоп!

Остановились, тяжело дыша, едва держась на ногах.

Шатайки кружили над последними деревьями, возбужденно вопя. Над пустыней они не летали.

Йохан подпрыгнул и издал торжествующий вопль. Том погрозил шатайкам кулаком, выкрикнул:

— Ха!

— Ха! — отозвалась Рашель, швырнув в сторону леса горсть песка. Смеясь, она проковыляла к Тому. — Мы победили!

Том присоединился к ее уверенному победному смеху.

Рашель приосанилась, на лице ее заиграла улыбка искусительницы.

— Что ж, — она провела пальцем по щеке Тома. — Ты все еще мой бесстрашный боец, несмотря ни на что.

— А ты сомневалась?

Она колебалась. Том заметил, что кожа ее снова сохнет.

— Немножко. — Она потянулась и поцеловала его в лоб. — На минуточку.

Рашель отвернулась, оставив у него в голове две мысли.

Первая: что она, конечно, соблазнительница, чаровница и баловница.

Вторая: что ее дыхание отдает серой.

— Рашель…

— Да, мой дорогой воитель!

Он откусил солидный шмат от последнего фрукта и швырнул ей.

— Поешь. И оставь Йохану.

Она поймала плод одной рукой, впилась в него зубами.

— Куда теперь?

Он молча указал вперед.

В полдень, когда солнце всползло в зенит, иссякли последние запасы воодушевления. Шли они по солнцу, на восток, углубляясь в пустыню. С каждым шагом песок казался горячее, воздух суше, а спуск солнца к западу все медленнее. Равнина скоро перешла в невысокие барханы, по которым весьма приятно прогуляться, если у тебя хорошая обувь и достаточно воды. Однако пологие песчаные холмы вскоре превратились в громадные непреодолимые горы, бегущие навстречу, с востока на запад, и они с великим трудом карабкались вверх, и с не меньшими трудностями, спотыкаясь и падая, скатывались вниз. А воды ни капли! Даже отравленной.

Ближе к вечеру силы начали оставлять Тома. Он не ел с тех пор, как они ушли от озера, причем пищи ему досталось гораздо меньше, чем его попутчикам, и он полагал, что именно это стало причиной его слабости.

— Мы ходим кругами! — заявила Рашель, остановившись на вершине очередного бархана.

Том продолжал шагать.

— Не останавливайся.

— Да не пойду я дальше! Чушь какая! Мы никуда не придем!

— Я назад хочу, — заныл Йохан.

— Куда? К шатайкам? Идем, идем!

— Ты нас на смерть ведешь! — крикнул Йохан.

— Идем! — гневно заорал Томас. Рашель и Йохан удивленно уставились на него. — Нельзя останавливаться. Микал велел идти на восток. — Том указал на солнце. — Не на запад, не на север и не на юг. На восток!

— Тогда надо хотя бы отдохнуть, — капризно протянула Рашель.

— Некогда нам отдыхать.

Он начал спуск, зная, что у них не остается выбора, кроме как следовать за ним. И они поползли следом — правда, очень медленно. Ему пришлось замедлить ход, чтобы не оторваться от них.