Но куда делись люди?

И животных не видно. Дерево, из которого выстроены дома, погасло. Деревня выглядит так, будто ее покрыл слой пыли или серого пепла.

— Что случилось? — На него уставились пораженные Рашель и Йохан.

— Внутри все погасло, — сказал Йохан, глядя на деревню.

Действительно, внутри темно. Должно быть, воздух снаружи, проникший сквозь дверной проем, как-то повлиял на дерево.

Том снова перевел взгляд на деревню. К горлу подкатывала тошнота. Он испугался. Зло наступало, и, возможно, оно уже заразило и его.

— Все изменилось! — вскрикнула Рашель. Она схватила Тома за руку, и он почувствовал ее дрожь. Страх? Она знала, что такое осторожность, но не страх. Значит, на нее тоже подействовала общая трансформация.

— Что с землей приключилось? — испуганно спросил Йохан.

Чернота, везде черным-черно.

Долгое время они стояли, не двигаясь, пораженные увиденным. Наконец, Том повернулся влево, туда, где тропинка виляла по обожженной земле, уводя к озеру. Он обнял Йохана и Рашель.

— Нужно идти к озеру.

Рашель покосилась на него.

— Сначала позавтракать надо. Я с голоду умираю.

Ее глаза. Они больше не зеленые. Погасли изумруды ее глаз. Радужка посерела, как будто тоже покрылась пеплом. Том сдержался, подавил импульс отпрыгнуть от нее подальше и лишь осторожно отступил на шаг. Лицо Рашель потеряло свежесть, кожа посерела, высохла, сморщилась. Руки напоминали потрескавшуюся от засухи почву.

И с Йоханом приключилось то же самое.

Том опустил взгляд на свою руку. Иссохшая старческая кожа. Никакой боли, просто усохла. Тошнота усилилась.

— Завтракать? Может быть, сначала на озеро?

Он ждал ответа и боялся его. Боялся взглянуть на них. Боялся спросить, какие у него глаза. Они молчали. Тоже, должно быть, боялись. Они ведь его глаза видели.

Тут его внимание привлек какой-то звук. Он дернулся туда, опасаясь увидеть шатаек, но увидел Рашель и Йохана. Они сбежали с лестницы, подобрали какие-то плоды и с жадностью, давясь и чавкая, запихивали их в себя.

Что за плоды? Откуда?

Тилей, конечно же! Все остальное умерло.

— Не надо! — Он сбежал по ступенькам, подбежал к Рашели, вырвал плод у нее изо рта.

Она дико взвизгнула, развернулась и ударила его. Пальцы ее скрючились на манер когтистой лапы шатайки.

— Отстань!

Томас в ужасе отшатнулся. Прикоснувшись к щеке, он ощутил на пальцах кровь. Рашель прикончила один плод и принялась за второй.

Том перевел взгляд на Йохана. Тот забыл обо всем, одержимый поглощением того, что можно было поглотить. Йохан урчал и фыркал, похожий на голодного пса, нашедшего кость с остатками мяса.

Том отступил к лестнице. Йохан! Невинное дитя, еще вчера бегавшее по деревне, погруженное в мысли о том, как прильнуть к груди Элиона. И вот…

А Рашель… Его милая Рашель, красавица Рашель, которая часами танцевала в объятиях Создателя. С какой легкостью превратилась она в злобное, отчаявшееся животное с мертвыми глазами и шелушащейся кожей!

Том вздрогнул. Захлопали крылья, на лестницу опустился Микал.

— Микал! — Том понесся по ступенькам. — Ох, Микал, наконец… Я… — Слезы застлали его глаза. — Это ужасно! Это… — Он повернулся в сторону Рашели и Йохана, которые не видели ничего, кроме валявшихся в пепле плодов. — Ты только посмотри на них! Что происходит? — Он почувствовал, что ему тоже захотелось подобрать плод и засунуть его в рот.

— Приобщение к злу, — с философским спокойствием объяснил руш.

Том почувствовал, что успокаивается. Плоды выглядели совершенно нормальными; такие же он видел и на столе у Карил. Аппетитные; наверное, сладкие.

— Но они ведь с ума сошли.

— Да нет! Первая реакция, шоковая. Потом полегчает.

— Шок? — повторил Том, глядя на последний плод, к которому устремились Рашель и Йохан.

— Шок, причем весьма суровый. Ты-то это уже опробовал, на тебя так не подействует. Но, по сути, по природе своей ты такой же, как и они.

Быстроногий Йохан подскочил к плоду раньше сестры, но более крупная Рашель с угрожающим видом нависла над ним.

— А ну, отдай! — завизжала она. — Убери лапы! Это мое, ты не имеешь права к нему прикасаться.

— Еще чего! — злобно огрызнулся Йохан, красный, как свекла. — Я его нашел, я его и съем.

Рашель прыгнула на брата, замахнулась, выставила вперед ногти.

— Они сейчас убьют друг друга! — ужаснулся Том. Ужаснулся он, впрочем, почему-то не тому, что Рашель и Йохан могут нанести друг другу вред, а своему внутреннему равнодушию. Он смотрел на обезумевших людей, как прохожий смотрит на дерущихся собак, пытаясь угадать, которая из них одержит верх.