Слишком поздно! Ничто уже не могло спасти деревню. На них нападали не воображаемые шатайки с воображаемыми когтями, которых можно отбить могучими ударами человеческих пяток. Теперь всех людей постигнет судьба Таниса.

Том схватил Рашель и Йохана за руки.

— Скорее! За мной!

— Глянь! — закричал вдруг Йохан. Он увидел спускающихся в долину бестий и не мог оторвать от них глаз.

— К Троллу! — закричал Том. — Бегом!

— Элион! — воззвала бегущая рядом с ним Рашель. — Элион, спаси нас!

— Бегом! — орал Том.

Йохан все норовил оглянуться, но Том не позволял ему этого сделать.

— Живей! Надо успеть добежать до Тролла!

Понеслись по лестнице, через две ступеньки. Сзади раздались крики.

— Не оглядывайтесь! Живей!

Он впихнул их в дверь и обернулся.

Не менее десяти тысяч бестий пикировало на деревню, растопырив когти и оскалив клыки. Визг шатаек перекрывал крики перепуганных обитателей деревни. Справа от Тома шатайки сбили с ног бегущего по улице мальчика. Кривые когти вонзились в несчастного ребенка, и его крик слился с их возбужденным визгом.

Шагах в десяти от упавшего мальчика женщина отбивалась от стаи шатаек, две из которых впились в ее голову, кромсали и грызли череп. Кровь залила ее лицо. Том узнал женщину: это была Карил.

Он застонал. По всей деревне беззащитные люди становились легкой добычей кровожадных хищников. Десятки тысяч тварей уже заполнили небо. И такое происходило в каждой деревне.

Том притянул тяжелые створки, задвинул засов и повернулся к стоявшим на зеленом полу Рашели и Йохану.

— Что случилось? — дрожащим голосом спросила Рашель, глядя на Тома широко раскрытыми зелеными глазами. — Мы должны драться.

Том побежал к задней двери, запер и ее.

— Еще есть входы?

— Что случилось?

— Отвечай!

— Нет, больше нету.

Не сломав дверей, шатайки не смогут проникнуть в Тролл. Он повернулся к Рашели и Йохану.

— Слушайте внимательно. — Он перевел дух. — Странно все это звучит, вы, может быть, меня даже не поймете. Но на нас напали.

— Напали? — переспросил Йохан. — Правда?

— Да, правда. Шатайки вырвались из черного леса.

— Но это… невозможно! — возразила Рашель.

— Это реальность. Это произошло.

Том подошел в главной двери, проверил ее. Шум снаружи едва доносился до него. Рашель и Йохан стояли тихо, держась за руки, оставаясь в центре нефритового пола, на котором они танцевали тысячи раз. Они еще не осознали, что произошло, не понимали, во что превращается их цветной мир.

Том подошел к ним, обнял за плечи. И вдруг почувствовал сильнейшую усталость. Осознание того, что творилось сейчас за пределами Тролла, раздавило его. Он опустил голову.

Рашель погладила его по волосам.

— Все хорошо, Том. Не надо плакать. Скоро Сбор.

Грудь Тома переполнило отчаяние. Они обречены. Он изо всех сил пытался держать себя в руках или хотя бы сохранять видимость этого. Как мог Танис так легко попасться на удочку? Как у него хватило глупости слушать этого гнусного зверя? Приблизиться к черному лесу?

— Не плачь, Томас, — вторил Йохан. — Рашель права. Все будет хорошо. Все образуется.

Битых полчаса Рашель и Йохан бомбардировали Тома вопросами о своей судьбе.

— Где все остальные? Что нам теперь делать? Надолго мы здесь останемся? Где живут эти черные твари?

Том только пожимал плечами, морщился да расхаживал по залу. Тролл превратился в их могилу. Что он мог им ответить? Как объяснить им предательство? Лучше пусть сами узнают. Сейчас главное для них — выжить.

Сначала шатайки пытались разодрать Тролл. Волна за волной нападали на величественное сооружение, бешено царапали двери, крышу. Но что они могли сделать? Через час атаки прекратились. Наступила тишина.

Том с трудом поднялся на ноги, подошел к двери. Ничего не слышно. Шатайки либо покинули деревню, либо затаились, дожидаясь момента, когда откроются двери.

Он повернулся к Рашели и Йохану, которые за все это время так и не сдвинулись с места. Они все еще стояли в центре зала, все так же держась за руки. Пора им все рассказать.

— Танис выпил воду.

Они изумленно уставились на него. Головы их опустились. Очевидно, печаль им не была знакома. Конечно, они и без того поняли, что случилось нечто страшное, плохое. Но за всю жизнь с ними ничего страшного не приключалось, и ощущение зла оказалось для них новым. Плечи их затряслись, сначала едва заметно, затем сильнее. Наконец, они обнялись и заплакали. Том тоже не смог сдержать слез, и они долго плакали втроем.