— Да.

— И полагаю, существует определенный тариф насчет адвокатов.

— Верно.

— Сколько?

— Сто.

— Неплохо, — решил я.

— Да.

— Ладно. Я выпишу расписку на Харбро.

Она кивнула. Разумеется, она знала Харбро: там не пользуются именами, вот почему этот банк особенно популярен среди джарегов — в обоих смыслах, несомненно; и по той же самое причине у меня все еще оставались деньги.

Она подвинула ко мне перо, чернила и промокашку, я черкнул стандартное платежное поручение и подал ей листок. Она внимательно изучила написанное — возможно, даже передала мысленное изображение тому, кто проверил, есть ли за моей бумажкой действительные средства.

— Хорошо, — произнесла она и положила чек между нами, придавив его пресс-папье. Жест выглядел почти ритуальным — хотя, возможно, это разговор с Киерой так повлиял на мое восприятие. — Какая нужна работа?

Сама деловитость, как у наших джарегов.

— Что, если я назову Сетру Лавоуд?

Она фыркнула.

— Тогда я верну расписку и направлю вас в Дом Наларфи.

— Я просто проверил, что сами вы не оттуда.

— Да, есть кое-что, чего я делать не стану. Не тратьте зря мое время.

Какая нужна работа?

— Есть один дом в Южной Адриланке — переулок Еноха, номер одиннадцать…

— Шутите?

— С чего бы?

— Вы думаете, дом в Южной Адриланке имеет защиту от подслушивания?

— Я не знаю, имеет ли, но это возможно.

— У них есть на это средства?

— Если их поддерживают торговцы, чиновники или кто-то из мелкой знати.

— И вы полагаете, это так?

— Учитываю такую возможность. Я плачу за то, чтобы услышать, что там происходит. Если защиты от подслушивания нет, вам же легче.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо.

— Э, а как это работает?

— Что работает?

— Как я узнаю, что там сказано?

— А как вы хотели бы это узнать? — озадаченно проговорила она.

— Я бы хотел сам все услышать, но не думаю, что это возможно.

— Почему нет?

— Попробуйте наложить на меня заклинание подслушивания — увидите.

Она прищурилась, шевельнула правой рукой и спросила:

— Камень Феникса?

— Да.

— Что ж, если вы не желаете его снять…

— Не желаю.

— Тогда мы можем предоставить расшифровку в устной или письменной форме.

— А как долго это займет?

— В теченье дня получите.

«Босс…»

— А нельзя ли, чтобы, э, вместо меня слушал мой дружок?

— Прошу прощения?

Я приоткрыл плащ; Лойош высунул голову, потом вскарабкался на мое левое плечо; за ним последовала Ротса, которая оседлала правое. Я извиняюще улыбнулся.

«Видишь, босс, для всех нас было бы гораздо проще…»

«Заткнись.»

— Я не совсем уверена, о чем вы меня просите… — вид у нее был такой, словно я предложил ей разделить со мной трапезу из свеженакопанных дождевых червей.

— Лойош обладает полным самосознанием и обучен… ну, в общем, если вы сможете наложить чары на него, он передаст мне все, что сказано.

Мысль ей не понравилась, но я достал кошелек и выстроил перед ней красивый столбик империалов. Звонкие и блестящие аргументы всегда воздействуют лучше, чем какие-то теоретические цифры на бумаге.

— Хорошо, — проговорила она. — Мне нужно, э, коснуться его.

«Уйййй…» — выдохнул Лойош.

«Угу.»

Вслух же я спросил:

— А сколько оно продержится?

— Если он достаточно себя осознает, чтобы принять заклинание, оно завершится, когда он сам этого пожелает. Либо же рассеется само собой приблизительно через год.

— Годится.

Лойош слетел прямо к ней на стол; она почти не моргнула.

— Да, еще одно, — проговорил я.

Она остановила протянутую уже руку.

— Да?

— Если из-за ваших действий ему будет причинен хоть малейший вред, никакие силы на свете не спасут вашу душу.

— Мне не нравятся угрозы. Если вы не желаете…

— Я просто хотел поставить вас в известность.

Она пожала плечами. Мне и самому не нравится угрожать, и когда я все же это делаю и вижу, что особого эффекта угроза не произвела — повторять я считаю излишним. Возможно, впрочем, именно поэтому я обычно и не угрожаю.