Сомневаюсь, что пройдя тот ад, разлуку,… первую ночь вместе… они просто так проведут, обнявшись, как дети.

А наворачивать всю казарму на дурные мысли и желания – плохой ход.

Не считаете?

(прощальный взгляд – и пошагала к двери, намеренно неспешно).

– Маргарита!

– Да? – «нехотя» обернулась.

– Я… я, действительно, не могу.

– Ладно,

не переживайте.

Я дам им свой кабинет.

Лично для меня одна ночь поблажки – не смертельно.

И я всегда контролирую свои решения – они не подвластны чьему-то влиянию.

Или неоправданным просьбам.

– Дай Бог.

***

(Юра)

– Юра, вот вам ключи…

– Зачем? Я могу ее унести…

– Слушай, и не перебивай меня. В шесть утра я заступаю на смену. Так что… до этого времени – вам уж точно никто не помешает.

В принципе, здесь всё ценное в сейфе храниться, но лучше кабинет открытым не бросать.

– Хорошо.

– Я думаю, побыть вам наедине… не помешает.

И … если что,

то презервативы – в верхнем ящике.

(многозначительная улыбка на прощание – и вмиг захлопнула за собой дверь).

Глава Пятьдесят Пятая

***

(Света)

– Юр…

– Да, котик. Я здесь…

– Что произошло? Где мы? – нервно дернулась, лихорадочный взгляд по сторонам… Но мрак, мрак мало что давал увидеть.

– Не переживай. Мы у врача в кабинете.

– З-зачем?

– Успокойся, успокойся… ни о чем не переживай… - и вмиг его губы накрыли мои, вбирая воздух,

целуя, лаская,… вливая дозу удовольствия по невидимым жилам в меня.

Жадно уцепилась за рукава, прижимаю, тяну к себе, насильно целую в ответ.

Рассмеялся, радушно рассмеялся.

– Все хорошо, хорошо… - нежно, заботливо провел рукой по волосам и тут же чмокнул в лоб.

– Я, я когда проснулась… тебя…

Стоп.

Это опять сон? Снова я сплю? Ты мне снишься?

(захохотал, захохотал)

– Если сон, то уж тогда ты мне снишься…

– Издеваешься?

(и снова нервозный смех вместо простых, честных эмоций)

– Бог мой, Киряева… А ты не изменилась. Все такая же моя дундука.

– Кто?

– … дурочка.

(возмущенно ахнула, надулась)

– Значит так?

(милая улыбка, а затем вмиг наигранная серьезность, губы трубочкой)

– Да.

(хотела было подыграть, но сил, сил… и желания не хватило)

– Я скучала. Безумно скучала.

(молчит, молчит, пристально разглядывая мое лицо)

– А как ты сюда попал? Надолго?

– Навсегда.

– А попал как?

– Давай не будем об этом. Завтра всё расскажу.

– А сейчас что?

– А сейчас, - вмиг прильнул, прильнул так близко, что глаза сами невольно закрылись от волнения, а губы… губы жадно стали внимать каждому, пусть даже незначительному, порыву дыхания, теплу, жаркому, безумному теплу,

– а сейчас… мы напомним друг другу, как это быть счастливыми…

Притиснулся, прилип своими устами к моим. Нежно, ласково провел рукой по груди,… нырнул под майку – рывок и стянул, содрал ее к чертовой матери.

– Й-юрий Дмитриевич, - пытаюсь язвить (а сама дрожу, дрожу от страха и волнения, как в первый раз), - вам не кажется,

что Ваше поведение… очень непедагогичное.

(рассмеялся, захохотал)

Ловкие движения – и расстегнул мне брюки.

– Я тебе сейчас покажу «непедагогичное». Ишь, когда вспомнила…

– Ещё скажите, что я Вас сама провоцирую, - (спешно приподнялась – помогая снять долой ненужную одежду).

– Наконец-то, наконец-то я окончательно узнаю свою Киряеву.

– А я своего брюзгу.

– Ах, я - брюзга??? – возмущенно вскрикнул (повис, повис сверху, губами едва не касаясь моих).

– В-вы! – гавкнула я (немного заикнувшись от напора, усилий в миг, когда расстегивала ремень на его брюках).

– Ну, Киряева. Сейчас ты у меня за всё ответишь. И за сломанную мою рацию тоже.

– Черт. Ты что…. до сих пор помнишь?

(искренне удивилась я)

– Ха, еще бы. Я ее за собой таскал, как самое драгоценное, что у меня есть. Что напоминало о тебе, моей сумасшедшей стервочке.

– Как мило…

дык, Вы … еще и романтик!

– Еще какой… - поцеловал, поцеловал, жадно, алчно,

(будто я - последняя капля влаги на планете)…

– Светик, я люблю тебя. И никогда не брошу.

Помни это, и больше не совершай глупостей.

Молю.

Вскрикнула, вскрикнула…