Хотя нет, не к обрыву: они не на скалах — на пляже. Несмотря на то, что зрение ей так и не вернули, остальные органы чувств теперь, без простыни, работали исправно: слева отчетливо шумел прибой — медленный и ритмичный; под ногами хрустел чуть влажный песок; легкий ветерок, задравший ее ночнушку до середины икры, веял свежестью и прохладой. Пахло солью и водорослями.

— Стоять! — раздался приказ.

Кэсси непроизвольно подчинилась. Она пыталась проглотить слюну, но язык будто приклеился к небу.

— Фэй… — сумела выдавить девушка.

— Молчать! — раздался новый приказ: голос звучал резко, какая там томность! Кошка выпустила когти. Кто-то дотронулся до шеи Кэсси и начал ее сдавливать. Девушка напряглась, и тут чьи-то руки ухватились за низ мешка и начали его затягивать. — Не разговаривать, пока не спросят. Не шевелиться, пока не прикажут. Ясно?

Кэсси беспомощно кивнула.

— Теперь сделай шаг вперед. Поверни налево. Остановись. Стой прямо тут. Не издавай ни звука.

Руки опять взялись за шею Кэсси. Восхитительный порыв прохладного воздуха ударил в лицо — с нее сняли мешок. Яркий свет залил пространство вокруг, и глазам девушки предстала удивительная сцена.

Черное и белое — вот что она увидела сначала: пространство казалось строго поделенным на черное и белое, совсем как поверхность Луны.

Но луна сияла в небе — напротив нее: чисто-белая, только что поднявшаяся, она зависла над океаном в виде идеального полумесяца. Океан был таким же черным, как и небо, только пена призрачно мерцала на гребнях волн. И на фоне этой картины застыла фигура, светящаяся бледным светом.

Диана?

Тонкое белое платье-рубашка с короткими рукавами; к предплечью пристегнут широкий серебряный браслет со странной гравировкой; на лбу красуется диадема с развернутым кверху полумесяцем. Длинные распущенные волосы будто бы сотканы из лунного сияния…

В руке она держала кинжал.

С ужасающей остротой вспомнила Кэсси свой сон-видение.

«Жертвоприношение», — произнесла то ли мама, то ли бабушка в ее сне.

Так она здесь для этого? Для того чтобы стать жертвой?

Завороженно взирала девушка на лезвие кинжала, отражающее свет луны, затем посмотрела на Диану.

«Я бы никогда не поверила, никогда и ни за что, что ты можешь убить меня. Но в руках у тебя нож — я вижу его. Как, скажи, мне не верить собственным глазам?!»

— Повернись! — приказал голос.

Кэсси почувствовала, что тело ее поворачивается.

На песке был начертан довольно большой круг. По всему кругу и за его пределами стояли свечи. Море свечей всех цветов и размеров. Воск плавился и падал прямо на песок. Судя по тому, как накренились некоторые свечи и сколько воска скопилось у их основания, можно было предположить, что горели они уже довольно долго. Пламя порхало в такт легкому ветерку.

В круге стояли члены клуба. В перепуганном сознании Кэсси их лица мелькали как вспышки молний: те же лица, что за полдня до этого она видела в задней комнате, выглядели сейчас гордыми, красивыми, нездешними.

Фэй стояла среди них. Она была одета во все черное. И если волосы Дианы казались сотканными из лунного света, ее волосы словно состояли из тьмы.

Диана прошла мимо Кэсси и вступила в круг. Внезапно очумевшая героиня увидела, что круг, начертанный на песке, не замкнут. В его северной части — как раз напротив нее — зияла брешь. Девушка находилась в нескольких сантиметрах от границы круга.

Вздрогнув, она подняла глаза, ища поддержку на лице Дианы. Лицо старшей подруги не выражало ничего: оно казалось бледным и отстраненным. Сердце Кэсси застучало еще сильнее.

Диана заговорила чистым и мелодичным голосом, но слова обращались не к названой младшей сестре.

— Кто бросает ей вызов?

В ответ послышался хриплый голос Фэй.

— Я.

Кэсси заметила кинжал, только когда Фэй приставила его прямо к ее горлу. Лезвие покалывало. Бедняжка постаралась замереть и ни о чем не думать. Полуприкрытые загадочные очи черноволосой бестии смотрели прямо на нее: в их медовых глубинах затаилось свирепое наслаждение и тот же жар, который Кэсси разглядела в них в старом научном корпусе, когда Фэй пыталась ее поджечь.

Дикая кошка улыбнулась своей тягучей пугающе улыбкой и надавила на клинок.

— Я вызываю тебя, — прямо сказала она. — Если в твоем сердце присутствует страх, советую броситься на клинок и не продолжать. Что чувствуешь, Кэсси? — добавила она, и голос ее упал до ленивого интимного шепота, который остальные вряд ли могли услышать: — Ответь, есть ли в твоем сердце страх? Но прежде хорошенько подумай.

Кэсси только глаза вытаращила от изумления. Есть ли страх в ее сердце? Как в ее сердце может не быть страха?! Они сделали все, чтобы в ее сердце поселился настоящий ужас.