Шрифт:
— Правды, — спокойно и холодно ответила Мелани.
— От них?! От чужаков?! Ты шутишь. Они никогда не признаются, что это сделала Салли. Полиция говорит, что это несчастный случай. Несчастный случай!
«Отсутствуют следы борьбы, — говорят они, — она поскользнулась на мокрых ступенях».
А знаешь, что говорят те, другие? Они говорят, что это сделал один из нас!
Лорел оторвалась от кипятка, которым она заливала очередной травяной сбор. Кончик ее носа порозовел от слез.
— Может, это и вправду сделал кто-то из нас, — произнесла она.
— И кто, например? — вспыхнула Дебора.
— Например, тот, кто не хотел, чтобы Кори вошла в Клуб. Тот, кто опасался, что она примет не ту сторону, — предположила Лорел.
— И всем нам хорошо известно, какая именно сторона этого опасалась, — заявил новый голос, услышав который Кэсси так дернулась, что чуть не уронила сок.
Это явилась Фэй собственной персоной. Кэсси никогда еще не видела ее в задней комнате, но вот она пришла, золотые глазищи полуприкрыты, в них медленно тлеет огонь.
— Ну, стороне Дианы нечего было беспокоиться, — заявила Лорел. — Кори боготворила Диану.
— Да что ты говоришь! Почему же тогда всю прошлую неделю она обедала со мной? — спросила Фэй хрипловатым голосом.
Лорел уставилась на Фэй в изумлении, она колебалась. Но уже через несколько секунд лицо ее прояснилось, и она покачала головой.
— Мне безразлично, с кем и когда она обедала; ты никогда не заставишь меня поверить в то, что Диана смогла бы причинить вред Кори.
— Она права, — к удивлению Кэсси встряла Сюзан. — Диана не смогла бы.
— К тому же, мы знаем, кто смог, — резко подытожила Дебора. — Это Салли… или ее парень-придурок. Мы должны их схватить — немедленно!
— Я согласен, — поддержал Дебору Шон.
Лорел посмотрела сначала на него, потом на Дебору, затем на Фэй.
— А ты что думаешь, Мелани? — наконец спросила она.
Голос Мелани оставался по-прежнему холодным и отстраненным.
— Я думаю, что нужно провести собрание, — ответила мудрая.
Шон быстро кивнул.
— Я — за!
В этот момент в комнату зашла Диана, за ней брели близнецы Хендерсоны. Оба выглядели опустошенными и сбитыми с толку, будто бы не могли понять, как такое могло с ними случиться. Глаза Криса покраснели.
При виде братьев все подобрались, и они уселись за стол в полнейшей тишине. Затем Фэй повернулась к Диане; ее золотые глаза сверкали, как золотые языки пламени.
— Сядь, — решительно сказала она. — Нам нужно поговорить.
— Да, — тихо согласилась Диана.
Она села, Фэй последовала ее примеру, Лорел, поставив две чашки с горячим живительным отваром перед близнецами, сделала то же самое. Дебора дернула стул и резко опустилась на него. Сюзан с Мелани этого делать не пришлось — они и так сидели.
Все повернулись к Кэсси.
Их лица казались такими странными — чужими, неузнаваемыми: светлый эльфийский лик Лорел не лучился; холодные глаза Мелани стали еще отрешеннее обычного; выпяченные губы Сюзан плотно сжались; Дебора еле сдерживала ярость. Даже привычно вороватое выражение Шона выражало беспрецедентное достоинство. Диана выглядела бледной и мрачной.
Стеклянные двери отворились, и вошел Ник. Лицо его, как обычно, ничего не выражало и походило на холодный красивый камень. Он прошел в глубь комнаты и сел рядом с Дагом.
Кэсси стояла посреди холодной пустыни отчужденности. Она смотрела на них, членов клуба, а они — на нее, лишнюю. Какие тут слова! Она развернулась и вышла.
10
Кэсси шла, не разбирая дороги. В школе попытались продолжить занятия, но никто даже не думал идти на уроки: ученики бродили по коридорам, слонялись вверх и вниз по лестницам, толпились у главного входа. С удивлением обнаружив, который час, Кэсси решила сходить на урок теоретической физики. Она могла бы спокойно позвонить маме или просто пойти домой, но сперва нужно было прийти в себя — в таком виде показываться на глаза матери не хотелось.
На физике девушка делала бессмысленные записи, чувствуя на себе бесчисленные взгляды. У нее возникло странное ощущение, будто бы не было этих двух недель, будто бы она опять там — в том жутком мирке, где Фэй внесла ее в свой черный список. Однако на перемене она почувствовала разницу: люди беспрестанно подходили к ней и робко шептали: «Ты в порядке?» или «Ну как ты?» Видно было, что их не очень-то тянет это делать, но они отчего-то считают, что должны. После уроков такие визиты вежливости участились: школьники подходили уже группками по двое и по трое, чтобы сказать, например, следующее: «Нам очень жаль» или «Мы хотим, чтобы ты знала — нам тоже будет ее не хватать».