— Я думала, мы уже решили эту проблему.

— Я не о том. Я ведь проиграла это пари.

— В каком смысле?!

— Не притворяйся, кошка. Ты любила его. И твоя ненависть тому подтверждение. За простой обман, даже за подлость, так не ненавидят. Он ни черта ни понимал в женщинах, этот самозваный ангел порока. Он всего лишь соблазнитель. Женщину надо чувствовать, а не понимать. А это — увы! — не мужская способность… Но влюбленный — больше чем мужчина. Больше, чем человек.

— Я не хочу говорить об этом.

— Я и не настаиваю, — легко согласилась Смерть.

— И что же мне делать теперь?

— Делай, что хочешь. Тебе проще. У меня даже этого выбора нет. Я должна делать свою работу. А потому… Мне пора. Наверное, я — самая несчастная женщина на земле. Смерть, не знающая покоя… Бр-р! — она передернула плечами, но тут же заулыбалась: — А может это и хорошо? Выбирать всегда трудно. Что-то принимать, от чего-то отказываться… Каждый раз принимать решение: кому и чему отдать свою свободу… Легче тем, у кого этого выбора нет: рабам и демонам. Бедные люди: как им мучительно больно быть свободными. Особенно тяжело решать, кому и чему отдать эту свободу… Нам проще. Как думаешь, кошка?

И она исчезла. А Баста осталась сидеть, вертя в руках пламенеющий кровавыми отблесками бокал. Она по-кошачьи щурилась на огонь, и в ее глазах стояли… Нет, наверное, все же, это тоже были отблески пылающего в камине огня. Ведь кошки не умеют плакать…

Эпилог

Смерть — не мать, но — женщина, и в ней

Сердце тоже разума сильней;

В темном сердце Смерти есть ростки

Жалости, и гнева, и тоски.

Тем, кого она полюбит крепче,

Кто ужален в душу злой тоскою,

Как она любовно ночью шепчет

О великой радости покоя!

М. Горький. Закашлявшись, он перевернулся на спину и осмотрел в глубокое, лазоревое небо. Налетевший ветер сдул с его лица песчинки, и умчался прочь, перепрыгивая с волны на волну. Некоторое время он лежал, бездумно вслушиваясь в шелест прибоя, а затем память разом вернулась к нему. Он вскочил на ноги и огляделся. Море, и нежная, солнечная зелень, белый песок и ковер из разноцветных кусочков янтаря… Он схватился руками за грудь, куда несколькими минутами ранее вонзилось смертоносное копье, удивленно осмотрел, и даже потрогал загорелую, без единой царапинки кожу, и, наконец, осознав все, счастливо рассмеялся.

— Ты законченный шулер, паршивка курносая! — крикнул он в небеса. — Мошенница!.. Но все равно: спасибо тебе! Спасибо!

Он уже повернулся, что бы отправиться на поиски той, ради которой и был создан этот остров, но не успел: она уже шла к нему по прибрежном песку. По прежнему юная, прекрасная, златовласая…

…С вершины белоснежно — мраморной горы, наблюдали за ними, стоящие бок о бок, Смерть и серебристый единорог. Когда от опускающегося в море солнца протянулась к берегу золотистая дорога, и юноша с девушкой, взявшись за руки, ступили на нее, Смерть начала тихонечко пританцовывать. Единорог укоризненно покосился и покачал головой. Смерть смущенно кашлянула и замерла, смиренно потупив глаза. Единорог еще раз посмотрел вслед уходящим к солнцу людям, на Смерть, фыркнул и, неслышно ступая, растворился в зелени леса.

Смерть выждала минуту, прислушиваясь, и удостоверившись, что осталась одна, вновь продолжила прерванный танец.

Она упоенно танцевала под одну ей слышимую музыку, а внизу, двое, все шли и шли вдаль, по выложенной для них солнцем Дороге…

Рассказы

“Самый страшный человек”

Паразитизм (от греч. “нахлебник”) — один из видов существования организмов. Паразит использует хозяина как источник питания и среды обитания. Формы паразитизма и связанные с этим адаптации паразитов и их хозяев чрезвычайно многообразны…

Википедия Субботним утром помещение клуба было еще пустынным. Лишь за одним из столиков, молодой мужчина кормил ребенка мороженным, увлеченно обсуждая с ним только что подаренную машинку, да Баста, подперев рукой щеку, с умилением наблюдала из своего угла за этой трогательной для женского сердца сценой.

Подошедшая Смерть посмотрела на нее, на мужчину с ребенком, снова на нее… Заказала бармену кофе. Выпила. Немного выждав, заказала еще один… Осторожно поводила рукой перед глазами умильно улыбающейся Басты.

— Да вижу я тебя, вижу, — промурлыкала кошка. — Но лучше и ты посмотри на это… Как трогательно…Красивый отец, красивый ребенок, наверняка, красивая мать…Это и есть — природа… Все — естественно, гармонично, как и должно быть. Не кажется люди зря усложняют все какими-то моральными нормами, правилами и принципами. Надо просто внимательнее прислушиваться к зову природы, и все будет хорошо, красиво и гармонично. Ну как можно обвинять в измене льва или пуму? Как можно обвинять в неискренности голубя или кошку? Какие обязанности должны быть у сверчка или у ящерицы? И мы ими любуемся, потому что это и есть гармония природы. Они просто живут. А люди им завидуют и умиляются. Может быть, человечество не награждено, а проклято наличием души? То, чем люд так гордятся, все эти “совесть”, “долг”, “мораль”, “ответственность”, “дружба и “любовь” — очень неудобные протезы для замены таких простых и жизнеобеспечивающих инстинктов…