— В чем?

— Я увел тебя с твоей дороги. Я водил тебя по другим мирам и временам, показывая все виды и грани любви.. и буду водить еще долго… Ты ни в чем не виновата, ты просто оказалась не в том месте и не в то время. Ты, наверное, неплохой человек, и не заслужила всех этих интриг и обманов… У меня просто не было другого выхода… Сейчас я могу признаться тебе в этом, потому что завтра ты проснешься и забудешь этот сон… Зато я показал тебе то, что доступно очень немногим. Ты сможешь использовать этот опыт по своему усмотрению, во благо, или во зло… От этого будет зависеть куда ты пойдешь дальше. Каждый час, каждую секунду мы стоим на перепутье и делаем свой выбор, свой шаг в собственную судьбу…Как сказал О.Генри: “Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу”…

— Все равно не понимаю… Почему?

— Когда-то, очень давно, когда тебя еще не было на свете, я любил одну девушку. Прекрасную, нежную, златовласую… Она была для меня всем… У нас и без того было совсем немного времени для счастья: она — простая смертная, а я… Люди, окружавшие ее, видели, что твориться что-то необычное, и по состоянию своей души считали это злым и опасным. Они обвинили ее в колдовстве, связи с бесами… Меня не было рядом, когда они убили ее… Но и позволить ей уйти я не мог. Я нарушил все законы этого мира, заключив ее душу в тот дуб, на котором ее повесили, удержав ее на краю жизни и смерти… С тех пор я охраняю этот дуб в Княжьем логе… А те, кто убил ее… Они очень пожалели об этом перед смертью… Но после этого и я изменился окончательно. Я не могу жить среди людей, но и уйти не могу, оставив ее здесь… И вот теперь мне выпал шанс. Шанс, который выпадает раз в сто тысяч лет….

— А как же я?

— Прости… Что я еще могу тебе сказать?

— Ты хочешь, что б я полюбила тебя, а сам… Что это?! Смотри!

Я взглянул на скалу, возвышавшуюся над зеленой дымкой леса. Изящный, грациозный, словно вырезанный из слоновой кости, Единорог стоял на вершине, выделяясь девственной белизной на фоне ярко — синего неба. Золотистый рог сиял на солнце, а серебряные копытца выбивали из мрамора снопы искр…

— Это был мой подарок…Ей… Как и весь этот мир. Для этого я и отлучался тогда… Ладно, я думаю, что этот разговор был ошибкой… Пусть он просто не запомниться тебе, как и множество ненужных снов… Прости…

— Подожди! — крикнула она. — Я…

Но меня уже не было…

Часть 2

“Зазеркалье”

Глава 6

Я хотел, что б мы были врагами,

Так за что ж подарила мне ты

Луг с цветами и твердь со звездами —

Все проклятье твоей красоты?

И была роковая отрада

В попираньи заветных святынь,

И бездумная сердцу услада —

Эта горькая страсть, как полынь!

А. Блок Вероятно, это был самый известный и самый богатый лагерь детского отдыха в России. Детище знаменитого Дворца, он десятилетиями был мечтой и главным призом для юных спортсменов, ученых, литераторов. Именно на его озере впервые вспыхнули зарницей Алые Паруса бригантины — праздника, придуманного во Дворце и захватившего всю Россию романтикой юношеских надежд и стремлений.

Благодаря изрядной удаленности от городов и близости к Финскому заливу, лагерь был наполнен морским воздухом, смешанным с ароматом окружавшим его соснового леса. Только сосны и тишина…

А сбоку, за ограждающим лагерь многокилометровым забором, прилепился серый и невзрачный рабочий поселок, с вытертыми до песка газонами и вечными лужами на щербатых дорогах. Панельные коммуналки, забитые до отказа, пресловутый “прожиточный минимум” и — та же тишина… Впрочем, нет, не та же. Другая. Тишина запустения, безнадежности, тишина доживания… “Бедный родственник”, с завистью и отчаянием заглядывающий за забор к своему удачливому “старшему брату”, забывшему пригласить его на этот цветущий праздник жизни. Когда-то в поселок приезжали жить и работать лучшие учителя и тренера Петербурга. Ехали в “страну озер и сосен”, как на долгожданный праздник, а потом… Потом в страну вползла горбачевская “перестройка” и образование, вместе со спортом и здравоохранением, оказались под обломками “капитализации по-русски”. Капитализации без правил, без ума, без жалости… без будущего. Те “интеллигенты”, что “голосовали сердцем”, забыв про разум, в одночасье оказались по уши в демократии, и уныло потянулись обратно в Петербург, что бы торговать на рынках, сторожить овощебазы и выдавать в гардеробах пальто новым “хозяевам жизни”. А их места в рабочем поселке заполнили жители ближайших сел и деревень, обитатели бывшего “сто первого километра”. Небольшое количество оставшихся энтузиастов не могло повлиять ни на быт, ни на духовность. А за забором уже куражились, вытесняя юных спортсменов и ученых, отпрыски удачливой “элиты” из бизнеса и политики. Это была Россия “в миниатюре”, в ее прошлом, настоящем, и… Но не будем загадывать так далеко…

Виктор поставил совок и метлу в угол, запер гараж, заменявший ему дворницкую и повернулся к ожидавшему его Борису:

— На сегодня хватит. По домам.

— Может — на шашлыки? — предложил Борис. — Что тебе дома делать? Твоя опять с утра пораньше в магазине джин-тониками затаривалась, как на праздник. Значит, готовься к очередному скандалу.

— Тяжело ей здесь, — сказал Виктор. — Она городская, наш поселок не для нее. День похож на день, ни развлечений, ни работы…

— Сопьется она… Как ей вообще в голову пришло сюда приехать?

— Мы с ней в баре познакомились. Я отвозил в город статью для журнала, а она только что со своим любовником рассталась. Идти некуда, депрессия… вот и согласилась. Жить теперь есть где, только… мне кажется, она меня за это как раз и ненавидит.

— Гнал бы ты ее, — посоветовал Борис. — Ничем хорошим это все равно не кончиться, а женский алкоголизм страшнее мужского. Ее не изменишь, а себе жизнь загубишь…

— Жалко… Да и нравиться она мне. Просто здесь отношения обречены на провал по определению.

— Да, место жутковатое.

— Не в этом дело. Место здесь ни при чем. Просто мы слишком разные. И еще одна “мелочь”: она меня не любит. Вот и все. А природа-то как раз здесь красивая: сосны, озера, гранитные валуны…

— Не скажи. Говорят, раньше здесь было кладбище. Финны называли это озеро: “Озеро мертвых”. Я не робкого десятка, но когда я иду по лагерю ночью, мне как-то… не по себе.

— Ты только это Ольге не рассказывай, — полушутя попросил Виктор. — А то это очень укладывается в ее теорию. Она и так считает, что здесь повышенная радиация, и все вокруг нее — мутанты. Как в фильмах ужасов: “Зазеркалье-1”, “Зазеркалье-2” и так далее…