— Сейчас мне не до этих сантиментов. Уж прости: у меня тут жизнь пополам ломается… Как мне вспомнить себя? Настоящую?

— Хочешь вернуть силу? Я помогу тебе. Но я слышу в твоем голосе ненависть, и потому должна предупредить: его трогать не смей. Это наше пари, и он принадлежит мне. Запомни это хорошо. Я не буду повторять дважды.

— Кто станет спорить со Смертью, — понимающе усмехнулась Ольга. — Что я должна делать?

— Иди со мной.

Она взяла Ольгу за руку и прямо из комнаты шагнула на набережную Невы. Сфинксы повернули к ним головы.

— Дождались, — сказала им Смерть. — Теперь вы можете приветствовать свою повелительницу.

Каменные чудовища грациозно соскользнули со своих постаментов, ластясь к Ольгиным ногам. Странно, но ей совсем не было страшно, наверное, подсознательно, она все еще считала се происходящее сном.

— Хозяйка! Их голоса шуршали, как сухой песок. — Как долго мы ждали тебя!. Чем мы можем быть полезны?

— Я хочу вспомнить… Мне нужна моя память, — сказала она.

Сфинксы нерешительно посмотрели на Смерть. Та пожала плечами и кивнула.

— Это… больно, — прошелестели сфинксы. — очень больно.. Ты в человеческом теле. А оно чувствует боль.

— Делайте! — твердо сказала Ольга. — Я выдержу.

— Но есть еще одно… И это сложнее…

— Что?

— Сердце… в нем еще слишком много от человека… И память здесь не поможет. Нужна жертва. Кровь, — они облизнулись, — много крови… Богиням нужно очень много крови…

Закусив губу, Ольга смотрела а Смерь, словно ждала совета.

— Это только твой выбор, девочка, — сказала Смерть. — Никто не решит за тебя. Так было всегда. Человеку еще дана свобода выбора. Но после этого решения больше ее не будет. Тебе решать — кем быть. Останешься человеком — придется выбирать еще много раз. Каждый день, каждый час… Но у тебя будет это право: самой выбирать свою жизнь и свою дорогу. Станешь демоном — выбора не будет…

— Я не хочу быть человеком, — сказала она. — Я хочу, как боги…

И словно молнии ударили в нее с двух сторон яркие лучи боли. Выжигая, высушивая, выбивая все, что еще секунду назад казалось ей памятью и реальностью. Боль была столь сильной, что она не могла даже кричать, и лишь судорожно пыталась набрать воздух в легкие, что бы взмолиться о пощаде, но не могла даже этого…

Сфинксы медленно, по кошачьи мягко ступая, приближались к ней с двух сторон. Припав к запястьям ее рук, прокусили нежную кожу (она даже не заметила этого, находясь за гранью боли и страха), с утробным урчанием втягивали в себя соленую влагу. Она упала на колени, чувствуя, что умирает… Но не могла умереть. Тела сфинксов налились плотью, под тонкой, мраморной кожей заиграли живые мускулы, глаза вспыхнули зеленоватым сиянием… Они с явной неохотой отступили от неподвижно лежащей девушки, вопросительно глядя на Смерть.

— Продолжайте, — приказала она. — Верните все, что вы хранили…

Поменявшись местами, они вновь припали к запястьям девушки, отдавая то, что теперь уже сложно было назвать кровью. Лицо Басты порозовело, она судорожно вздохнула, и открыла глаза. Теперь ее глаза были разными. Правый — синим, а левый — ярко-зеленым, с вертикальными зрачками. Она медленно поднялась с земли, прислушиваясь к переполнявшим ее новым ощущениям, удовлетворенно прикрыла веки… Когда отрыла их вновь, зрачки стали обычными, зато теперь они излучали странный свет, словно отражая всполохи бушевавшего внутри огня.

— Я вспомнила, — мягким, мурлыкающим голосом сказала она. — Я все вспомнила… Спасибо тебе, старая подруга.

— Я тебе не подруга, кошка, — равнодушно напомнила Смерть. — Со мной бесполезно хитрить и подлизываться.

— И это я тоже помню, — мгновенно согласилась Баста. — Просто я пыталась быть вежливой и выражала свою благодарность…

— С благодарностями не торопись. Пройдет несколько сотен лет, и… Впрочем, ты и сейчас врешь. Кошки не знают благодарности. “Благо дарить” они не способны по определению. А ведь у тебя был шанс остаться человеком…

— Ни за что! — широко улыбнулась Баста. — Променять мои возможности на человеческую жизнь?!

— Ты так ничего и не поняла, кошка… Нельзя стать богом самому. Получить настоящую Вечность можно только от Него. Принести на этот алтарь собственную жизнь, умереть, и воскреснуть, получив Дары… Умереть и воскреснуть — понимаешь? Без смерти нет воскрешения. А ты теперь будешь бояться смерти, кошка.

— У меня ведь теперь девять жизней, — рассмеялась Баста. — И я умею странствовать по Дороге Сновидений.

— Настоящий мир — один. А это все — обманки, иллюзия, “тренажерные залы”. Дорога к Богу только одна. Остальные — лабиринт. “Вокруг Бога”, “вне Бога” и “в сторону от Бога”. Вне Его жизни нет. Мы живем очень долго, но мы не вечны. И в Вечность нас с тобой не пригласят.

— Даже тебя? Такую верную, такую трудолюбивую? Такую…

— Ищешь ссоры?

— Что ты! Просто не удержалась. Извечное женское ехидство…Извини. Ты же не обижаешься, правда? Ты настолько старше меня…

— И сильнее…