В моих мыслях мы все вместе погружались в прошитую пузырьками воду.

Сегодня я хотел увести их за собой в гипноз довольно глубоко. Мой голос проговаривал цифры, твердил о приятном расслаблении, а в ушах у меня гудела вода.

— Я хочу, чтобы вы погрузились глубже, еще немного, — говорил я. — Продолжайте опускаться, но теперь медленнее. Скоро вы встанете, очень мягко и спокойно… немного глубже, еще немного, а теперь встаем.

Группа стояла полукругом напротив меня, на песчаном морском дне. Плоском и обширном, словно гигантский пол. Вода была светлой, зеленоватой. Песок под ногами перекатывался мелкими правильными волнами. Над нами проплывали красные медузы. Плоские рыбки то и дело поднимали облачка песка и уносились прочь.

— Сейчас мы очень глубоко, — сказал я.

Они открыли глаза и смотрели прямо на меня.

— Шарлотте, сегодня ваша очередь начинать, — продолжал я. — Что вы видите? Где вы находитесь?

Ее губы беззвучно шевельнулись.

— Здесь нет ничего опасного, — подбодрил ее я. — Мы все время рядом с вами.

— Я знаю, — монотонно произнесла она.

Ее глаза были ни открыты, ни закрыты. Прищуренные, как у лунатика, пустые и отсутствующие.

— Вы стоите перед дверью, — сказал я. — Хотите войти?

Она кивнула, ее волосы колыхнулись от потока воды.

— Входите, — велел я.

— Хорошо.

— Что вы видите?

— Не знаю.

— Вы вошли? — спросил я с ощущением, что поторопился.

— Да.

— Но ничего не видите.

— Как сказать…

— Там что-нибудь странное?

— Не знаю, вряд ли…

— Опишите, что видите, — быстро попросил я.

Она покачала головой; пузырьки воздуха поднялись из ее волос и, сверкая, устремились к поверхности. Я понял, что допустил ошибку, что оказался нечутким, не вел ее, а пытался толкать вперед. И все же не смог удержаться и сказал:

— Вы вернулись в дедушкин дом.

— Да, — глухо ответила она.

— Вы уже перед дверью и идете дальше.

— Я не хочу.

— Сделайте всего один шаг.

— Может быть, не прямо сейчас, — прошептала она.

— Поднимите глаза и посмотрите.

— Не хочу.

У нее задрожала нижняя губа.

— Вы видите что-то странное? — спросил я. — Что-то, чего там не должно быть?

Глубокая морщина легла на лоб Шарлотте, и я внезапно понял, что она слишком быстро уходит от меня, просто вырывается из гипноза. Это могло оказаться опасным и иметь скверные последствия. Если Шарлотте выйдет из транса слишком быстро, она может погрузиться в глубокую депрессию. Большие пузырьки вырывались из ее рта сверкающей цепочкой. Лицо блестело, и сине-зеленая дорожка пробежала по ее лбу.

— Не нужно, Шарлотте, вам не обязательно смотреть, — успокаивающе сказал я. — Если хотите, можете открыть стеклянные двери и выйти в сад.

Шарлотте задрожала всем телом, и я понял, что опоздал.

— Теперь успокойтесь, — прошептал я и протянул руку, чтобы погладить ее.

Ее губы побелели, а глаза широко раскрылись.

— Шарлотте, мы все вместе осторожно возвращаемся на поверхность, — сказал я.

Ее ноги подняли густую тучу песка, когда она поплыла вверх.

— Подождите, — еле слышно позвал я.

Марек смотрел на меня, пытаясь что-то крикнуть.

— Мы уже возвращаемся наверх, сейчас я сосчитаю до десяти, — продолжал я, пока мы торопливо поднимались к поверхности. — И когда я произнесу «десять», вы откроете глаза и почувствуете себя хорошо…

Шарлотте перевела дыхание, неуверенно встала со стула, поправила одежду и вопросительно посмотрела на меня.

— Сделаем перерыв, — предложил я.

Сибель медленно поднялась и ушла курить. Пьер последовал за ней. Юсси остался сидеть на стуле, тяжелый и вялый. Никто из них не проснулся до конца. Возвращение на поверхность оказалось слишком резким. Но так как нам предстояло скоро вернуться на глубину, я подумал, что лучше оставить членов группы в этом смутном состоянии. Я остался сидеть на стуле, потер лицо и сделал несколько пометок. Тут ко мне подошел Марек Семиович.

— Молодец, — сказал он и сухо улыбнулся.

— Получилось не так, как я планировал, — ответил я.