— Алло?

— Ты где? — спросила она.

— Уже иду домой.

— Мы голодные как собаки.

— Отлично.

Эрик торопливо дошел до дома, вошел в подъезд и стал ждать лифта. Через желтые начищенные окошки входной двери внешний мир казался сказочным, заколдованным. Эрик быстро поставил коробки на пол, открыл люк мусоропровода и отправил туда розы.

В лифте он пожалел об этом, подумал, что Симоне, может быть, все же обрадовалась бы. Может быть, ей и в голову бы не пришло, что он пытается откупиться, избежать конфликта.

Эрик позвонил в дверь. Беньямин открыл и забрал у него коробки с пиццей. Эрик разделся, пошел в ванную и вымыл руки. Взял упаковку маленьких лимонно-желтых таблеток, быстро выбрал три штуки, проглотил их без воды и вернулся на кухню.

— Мы уже за столом, — сказала Симоне.

Эрик посмотрел на стакан воды возле тарелки, буркнул что-то насчет общества трезвости и достал два винных бокала.

— Прекрасно, — одобрила Симоне, когда он откупоривал бутылку.

— Симоне, — начал Эрик, — я знаю, что разочаровал тебя, но…

У него зазвонил мобильный телефон. Эрик и Симоне переглянулась.

— Кто-нибудь хочет ответить? — спросила Симоне.

— Сегодня я больше не разговариваю с журналистами, — объяснил Эрик.

Симоне нарезала пиццу, откусила и сказала:

— Пускай звонят.

Эрик разлил вино по бокалам. Симоне кивнула и улыбнулась.

— Вот, — неожиданно сказала она. — Сейчас уже почти пропало, но когда я пришла домой, пахло сигаретным дымом.

— Кто-нибудь из твоих приятелей курит? — спросил Эрик.

— Нет, — ответил Беньямин.

— А Аида курит?

Беньямин промолчал. Он ел быстро, но вдруг перестал жевать, отложил вилку и нож и уставился в стол.

— Старичок, что случилось? — осторожно спросил Эрик. — О чем задумался?

— Ни о чем.

— Ты знаешь, что можешь нам все рассказать.

— А надо?

— Ты же не думаешь, что…

— Ты не поймешь, — перебил Беньямин.

— Так объясни мне, — сделал попытку Эрик.

— Нет.

Они ели в молчании. Беньямин смотрел в стенку.

— Хорошая салями, — тихо сказала Симоне.

Она стерла отпечаток губной помады с края стакана и повернулась к Эрику:

— Жалко, что мы больше не готовим вместе.

— А когда бы мы успевали? — отговорился он.

— Хватит ссориться! — крикнул Беньямин.

Он выпил воды и посмотрел в окно, на темный город. Эрик почти ничего не съел, но зато дважды доливал себе вина.

— Тебе сегодня делали укол? — спросила Симоне.

— А разве папа когда-нибудь забывал?

Беньямин встал из-за стола и поставил тарелку в раковину.

— Спасибо.

— Я видела кожаную куртку, на которую ты копишь, — сказала Симоне. — И подумала, что смогу добавить, сколько не хватает.

Беньямин расплылся в улыбке и обнял ее. Симоне крепко прижала сына к себе, но разжала руки, как только почувствовала, что он хочет освободиться. Беньямин ушел в свою комнату.

Эрик оторвал корочку и сунул в рот. Под глазами у него были мешки, а когда он серьезнел, вокруг рта ложились глубокие морщины. Страдальчески напряженный лоб.

Снова зазвонил телефон, завибрировал на столе.

Эрик взглянул на дисплей и помотал головой.

— Не друзья, — только и сказал он.

— Устал быть знаменитостью? — мягко спросила Симоне.

— Я сегодня разговаривал всего с двумя журналистами, — вымученно улыбнулся он. — Но мне хватило.

— Чего они хотели?

— Из журнала «Кафе» или как он там называется.

— Это который с красотками на обложке?

— Вечно какая-нибудь девица, которая умирает от восторга, что ее фотографируют в одних трусах. С английским флагом.

Симоне улыбнулась ему.

— Чего они хотели?

Эрик откашлялся и сухо сказал:

— Спрашивали, могу ли я загипнотизировать женщину, чтобы она захотела заняться сексом, и прочую фигню.

— Сурово.