— Ну вот и все! — притушив радостное волнение, сказал Валентин Саньке, останавливая машину. Но голос выдал его, в нем прорывалось что-то необыкновенно торжествующее, и Санька с удивлением посмотрел на товарища.

— Ты чего это?

— Да так, Саня... — рассмеялся Валентин, полный хорошего, теплого чувства к Саньке. — Просто так...

Санька недоуменно пожал плечами, но промолчал, принявшись закреплять врубовку.

Вскоре вышли на-гора, направляясь в баню. Запыхавшаяся табельщица догнала их. Астанина сейчас же вызывал парторг, она чуть не забыла.

— А помоемся в бане — тогда зайдем... — кивнул ей Санька.

— Сейчас же! — округлила глаза табельщица. — Слышите, Астанин?

Делать нечего, пришлось идти к парторгу «сейчас же...»

— Я подожду тебя! — крикнул вдогонку Санька...

— Звонил редактор газеты Колесов, — кивнув на приветствие Валентина, сказал Шалин, отметив в то же время, что это тот самый Астанин, которого он видел с корреспондентом областной газеты. — У них есть вакантное место, приглашают вас работать в газете.

— Нет, я не поеду, Семен Платонович.

Для Шалина было несколько неожиданным, что Астанин назвал его по имени и отчеству. «Неплохо бы и вам, парторг, прежде чем встречаться с людьми, интересоваться хотя бы в личном столе шахты, как их зовут», — укорил себя Семен Платонович, но уловив смысл сказанного Астаниным, удивленно откинулся на стуле.

— Почему же?

— Да как вам сказать, — замялся Валентин. — Не хочу там работать.

— А где же вы хотите? — машинально произнес Шалин.

Валентин не понял:

— Как «где»? Где и сейчас работаю.

И все-таки Шалину ответ Астанина показался странным; есть, вероятно, причины, о которых он, парторг, не знает. Что это за причины?

Семен Платонович вспомнил, что пообещал Колесову это же самое — выяснить причины отказа Астанина и остро глянул на Валентина:

— А после жалеть не будете, что вот, мол, шахта заела меня, из-за нее работу в редакции — чистую, интересную работу упустил?

Валентин вспыхнул:

— Знаете что, Семен Платонович! Вы со мной разговариваете так, как будто я мальчик, еще не знающий, что ему надо, — это прозвучало хлестко и зло, и Шалин почувствовал, что краснеет: «Ого, крепко отбрил! Интересный парень, в прятки играть не любит...»

— Да нет, Астанин... — попытался возразить он, но Валентин продолжал:

— А я для себя уже решил: буду работать в шахте! И дело вовсе не в благородном жесте, что, мол, вот я какой сознательный. Просто я раньше не знал шахту, совсем другое о ней думал... Впрочем, то же, наверное, что и сейчас еще многие думают: и трудно там, и вредно, и опасно даже, ну как это они, бедные, под землей работают? Просто нелепое, дикое представление о шахте... — Валентин махнул рукой: — Вы это и сами знаете, Семен Платонович, что я вам буду рассказывать!

Семен Платонович довольно рассмеялся и, подавая руку Валентину, сказал:

— Хорошо, Астанин... Кстати, семья-то у вас где?

— Семья... в Шахтинске.

— Жена? И дети есть? — поинтересовался Шалин.

— Жена... И сын скоро будет... — улыбнулся Валентин.

— Почему сын? — с приязнью спросил Семен Платонович. — Может, ведь, и дочь быть?

— Нет, сын... — весело замотал головой Валентин, почувствовав себя просто, непринужденно с этим добродушным человеком.

Шалин о чем-то подумал.

— Что ж... Перевозите семью сюда... — сказал он. — Недельки через полторы будем заселять шесть двухквартирных домиков, вам квартиру обязательно дадим.

— Спасибо... — смутился Валентин и заторопился к выходу.

Санька ждал его у входа в баню.

— Зачем Шалин звал?. По работе?

— Нет... — мотнул головой Валентин.

— А-а... — протянул Санька и направился в раздевалку. Валентин уже давно заметил, что Санька старательно избегает разговоров о жизни Валентина в Шахтинске, вероятно, из чувства такта не решаясь тревожить в его памяти воспоминания о прошлом...

Едва вышли из шахтной бани, он ошарашил Валентина вопросом:

— Скажи, Валентин, какой должна быть, по-твоему, хорошая семья?

— Какая семья? — почему-то ожидая подвоха, уточнил Валентин.

— Новая, социалистическая семья, понимаешь? — настойчиво добивался своего Санька.