И оттуда, с перекрестка, донесся тонкий и протяжный женский крик. Полный боли и отчаяния, он неожиданно прервался на высокой ноте.

— Держись, дружбан, — буркнул Леха, ни на минуту не задумываясь о том, что бы это могло быть. Даже если специальная ловушка — не ему ее бояться.

И он побежал с той кажущейся неторопливостью, что бывает у локомотивов, тягающих товарные составы. Асфальт под его ногами трещал и брызгал во все стороны серым крошевом, а на плече орал Мирон, которого дико трясло.

Они вылетели на перекресток. Лешка крутанул головой в одну, в другую сторону, увидел: на тротуаре валяется девчонка с хвостом рыжих волос, невысокий худощавый мужчина, принявший боевую стойку, явно собирался защищать рыжую от…

И высокая, плотная фигура без какой-либо одежды, перевитая жгутами мышц под блестящей кожей в наростах. Острые шипы, торчащие из плеч, локтей, идущие гребнем вдоль позвоночника. Существо, только что отправившее человека в нокдаун, покачнулось на массивных ногах, собираясь его добить.

Мирон, не успев ничего понять, в очередной раз оказался лежащим на земле. Лешка рванул в сторону схватки. Вот только перед этим он вытянул назад правую, заканчивающуюся пусть и ставшей очень большой, но все же человеческой кистью, и выдернул из стены подоконник. Да, да, именно подоконник, плиту в метр длиной. Одну из множества, что по непонятным причинам украшали с внешней стороны все окна домов этого района.

Выдернул и метнул в голозадое чудовище. Плита разом набрала громадную скорость и с хрустом врезалась монстру прямо в левый бок. Тварь отлетела в сторону, совершив красивейший пируэт. А Лешка уже несся к поверженному чудовищу, сотрясая землю и вбивая в асфальт колонны ног.

Монстр вскочил, тряся головой, растопырил пальцы, украшенные длинными когтями, и согнул в коленях узловатые нижние конечности. Зарычал и ринулся навстречу Лехе. Он уступал ему в росте и массе, но был по-звериному гибок и пластичен. Монстр успел полоснуть «ботаника» когтями по правой руке, но потом все везение для него разом прекратилось, так как Лешка вышел из себя, второй раз подряд…

Мощный пинок, и гибкое, хотя и массивное, тело укатывается в сторону. Мастодонт, еще не так давно бывший пэтэушником, догоняет его, не останавливаясь, добавляет второй ногой. Монстр подлетает в воздух, врезается в стену и начинает падать вниз. Но живой поршень Лешкиной правой руки не дает ему этого сделать, вбивая обратно в стену. Стена вздрагивает, брызгает мельчайшими кусками желтой штукатурки. Изо рта твари вырывается багровый фонтан крови, тварь рычит, захлебываясь ею. Пытается атаковать еще крепкими руками, но Лешка не дает ей это сделать, прижимая железом колена и хватая за глотку. Потом поднимает монстра и лупит им, как дубиной, о толстый ствол старого тополя, торчащего у дороги. Тополь содрогается от удара, монстр сползает на землю, но снова пытается встать. Воздух со свистом рассекает стальная цепь, вниз блестящей молнией летит крюк. Хруст и вой, короткий и смертельный…

Бывший прапорщик стоит на коленях, а потом разом заваливается набок. Лешка дергает на себя цепь, растущую из левой руки. Крюк с отвратительным чмоканьем выходит наружу, потянув за собой что-то красное и липкое. Вокруг лысой, с оттопыренными ушами головы разливается большая темно-красная лужа.

Лешка стоял, тяжело дыша. Он узнал того, кому проломил голову. Слишком часто видел его на «пятаке» возле дома, чтобы не узнать. Тот еще гад, и все же, кем бы ни стал бывший милиционер, но он был когда-то человеком… наверное… Лешка развернулся в сторону тех, кого спас, и замер. Прямо в лицо жутко смотрели два черных ствола:

— Ты кто такой, мать твою за ногу? Отвечай, быстро!!!

В комнате было довольно светло. Лампа, забранная в колпак из стальных прутьев, горела исправно. Плевать было лампе на то, что в Радостном уже полсуток что-то рвалось и рушилось и линии электропередачи давно были нарушены. Да, сей нонсенс светил ярко, и нам не пришлось искать свечи и керосиновые лампы.

В углу на продавленном старом диване хрипло дышал наконец-то заснувший Мирон. Парню было плохо, его бросало то в жар, то в озноб. Обработанные Валерой лохмотья, в которые превратились ноги от колен и ниже, уже начали пахнуть. Тяжелый и сладковатый запах разливался по комнате. Пэтэушник метался на диване, ежеминутно сбрасывая одеяло и почти не приходя в себя. И лишь совсем недавно он ненадолго затих, постанывая в беспамятстве.

За грубо сколоченным столом, отбивая кончиками пальцев незамысловатый ритм, сидела рыжеволосая Катя. Рядом, аккуратно прислоненный к стене с отваливающейся штукатуркой, стоял большой, выкрашенный в красный цвет топор. Девушка устала и хотела спать. Но пока в теплушке не появился странный, искореженный механический монстр с цепью вместо левой руки, она не могла позволить себе расслабиться.

В коридоре, укрывшись за наваленными в перегородившую его баррикаду мешками с цементом, прятался Валера. Он смог недавно поспать. Совсем ничего, но этого ему хватило. Сейчас он смотрел на большую стальную дверь со штурвалом запорного механизма и ждал условного стука. Ему было страшно. Так же, как и ночью. Но сейчас он был не один и поэтому держался.

Страх накатил недавно, сразу после того, как тренер проснулся, поел то, что ему дал загадочный индивидуум, который откликался на Алексея, и завел странный и неожиданный разговор. Хотя к неожиданностям и странностям Валера уже начал привыкать.

Тогда, на перекрестке, он бы так и так не смог выстрелить. Да, напротив него стояло нечто. Большое, исковерканное, украшенное металлическими деталями, торчащими из тела. Заляпанное кровью и еще чем-то, похожим на густую и темную смазку. Стояло и смотрело донельзя грустными глазами еще совсем юного парня, которому довелось превратиться в монстра. Монстр помолчал немного и начал говорить, а Валера опустил ружье и поднял Катю, пришедшую в себя.