– Всё, – шагнув в сторону, сказал он.

– Теперь поговорим. – Гест опустил пистолет и, подойдя к мотоблоку, присел на дощечку, прибитую к борту за рулевой штангой. – Слышал, у тебя антибиотики есть.

Макар угрюмо смотрел на Преподобного.

– Я заплачу, фермер.

– Что с того? – насупившись, сказал Макар.

– Золотом. И лошадей с повозкой куплю.

– У меня только корова да три свиньи. Куры еще есть…

– Да ты богач! – воскликнул Гест, усмехнувшись, и тут же добавил: – По местным меркам.

Положив ногу на ногу, он обхватил колено.

– Тогда, – Владыка, наклонившись, стукнул рукояткой пистолета по кожуху мотоблока, – продай машину.

Глаза Макара зло блеснули.

– Сколько ты хочешь за нее? – жестко произнес Гест. – Или даром отдашь?

Вик нахмурился, ему не нравился разговор. Владыка, не оставив выбора фермеру, из сильного и мудрого, благородных кровей человека в его глазах превратился в обыкновенного грабителя. Гест явно дал понять, что заберет машину, и для него не важно, заплатит он за нее или так возьмет. Макар ничего не сможет сделать. А ведь для фермера мотоблок – это всё. Пашню взборонить, воду привезти, до Свири обернуться за лекарствами для детей и жены…

– Вла… – Вик осекся, когда Гест метнул в него колючий взгляд. – Отец, – хрипло поправился он. Повернулся к фермеру: – Ты сказал, что жена у тебя знахарка.

Макар хмыкнул:

– Каких в Пустоши не сыскать. У вас же раненый, вмиг на ноги поставит.

– Тем лучше, – продолжил Вик. – Что, если тебе заплатят за лекарства, и ты отвезешь нас, куда укажем. И…

– Послушник! – вскочив, пророкотал Гест.

– …вернешься на ферму с мотоблоком, – все-таки закончил Вик.

Фермер кашлянул, шмыгнул носом.

Гест сурово посмотрел на Вика, потом медленно сел. Лицо его разгладилось.

– Что скажешь, фермер? – спросил он.

Макар нерешительно отнял руки от головы, показав Владыке ладони.

– Можешь опустить, – спокойно произнес Гест.

Погладив бороду, фермер снова шмыгнул носом и сказал:

– Если ружье вернете… ладно, по рукам.

Ильмар не сразу сообразил, что происходит. Он смотрел на скачущих к дороге Калеба и двух всадников за ним. Потом, когда на «тевтонце» застрекотал пулемет, атаман какое-то время спокойно ехал впереди обоза с отрядом Прохора, который принял под свою команду, пытаясь разглядеть, что же творится за облаком пыли, поднятым колесами бронированной машины, и понять, почему Рут открыл стрельбу. И только когда Ильмар направил коня к обочине и первые всадники из бригады Хэнка стали разворачивать лошадей, а «тевтонец» сдавать назад, увидел мутантов на равнине.

Атаман потянулся за пистолетом, хотел отдать команду, перестроить верховых с пиками, чтобы врубиться клином в распадок между холмами слева и смять атакующих тварей, но когда осознал, какая сила на него прет, закричал:

– Бросай телеги!

И поскакал в хвост обоза, где в крытой брезентом повозке ехали Яков с Михой, охранявшие Зиновия Артюха.

– Уходи в топи!!

Караван рассыпался. Многие всадники не услышали команд атамана и рванули обратно к холму. За спиной, захлебываясь, бил пулемет. Ильмар летел по склону, стегая коня, когда вверху раздался вой и на вершину выбежали полтора десятка панцирных волков. Мутафаги, не останавливаясь, бросились к обозным телегам, а следом за ними вынесло лавину мутантов.

Полуголые, уродливые человекоподобные твари, вооруженные палками и луками, крича и улюлюкая, бежали за мутафагами. И тогда Ильмар понял: он проиграл. Мутанты взяли караван в клещи – излюбленная тактика кочевых племен Крыма, – сейчас отрежут путь к топям, из долины не выпустят никого. Он даже не успел удивиться, как много у них прирученных панцирных волков, он лихорадочно искал выход, как спасти Зиновия, людей, выскочить из западни.

Выхватив обрез из седельной сумки, Ильмар выстрелил в прыгнувшего навстречу волка. Заряд дроби отбросил визжащую тварь, жеребец Ильмара долбанул панцирника копытом – раздался хруст проломленного черепа.

Выстрелы, звон оружия, ругань, вой, рык и стоны слились в какой-то жуткий, исковерканный эхом с холмов многоголосый звук. Он волнами гулял над равниной, отражаясь от склонов, то стихая, то нарастая с такой силой, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, из ушей хлынет кровь, и легкие разорвет от яростного и отчаянного крика. И атаман яростно кричал, влетев в свалку возле телег, расстреливая в упор мутантов. Его жеребец топтал их копытами, лягал, а Ильмар продолжал стрелять. Когда у него кончились патроны, он выхватил нож и всадил по рукоять в чей-то лысый череп с выпуклыми шишками позвонков, сбегавшими от затылка к спине. И, наконец, увидел перед собой повозку Зиновия, застрявшую между обозными телегами. Старик лекарь сидел на передке, пригвожденный к борту копьем, в его водянистых глазах застыло удивление. Дико ржала лошадь и била копытом, пытаясь вырваться из ловушки.

За повозкой громыхнул штуцер, потом карабин.

– Миха! Яков! – позвал Ильмар.

Сбоку к нему прыгнул лобастый мутант в меховой безрукавке и набедренной повязке, вскинул необычно длинный лук. Атаман размашистым движением перетянул скалящуюся рожу нагайкой – плетка, порвав тетиву, рассекла кожу от брови до скулы и обвила предплечье мутанта. Ильмар рванул нагайку на себя и, перегнувшись в седле, проломил сплюснутый нос кулаком. Хрустнули шейные позвонки, монстр рухнул на землю.

Над ушами коня пролетело копье. Грохнул штуцер с повозки: Миха вовремя выбрался на передок и застрелил подбежавшего к атаману мутанта.