Голова раскалывалась, как с перепоя, щипало в глазах, во рту стояла горечь. Ильмар сел в повозке, стянув платок на шею, потер виски. Лучше бы вообще спать не ложился!

Рядом с бортом захрипел связанный Зиновий Артюх. Старику было плохо, он задыхался. Атаман хотел крикнуть лекаря, но вспомнил, что того копьем прибили мутанты.

– Яков!

Откинулся брезентовый полог. На лице бывшего монаха платок, волосы мокрые, глаза от дыма красные, как у разъяренного волка.

– Лекарская сумка где?

Спустя мгновение в повозку забрался Калеб с котомкой на плече.

– Помочь ему сможешь? – Атаман кивнул на Зиновия.

Калеб перевернул старика на спину, долго смотрел молча, изучая землистое лицо больного, сплошь покрытое синими прожилками. Пощупал вену на дряблой шее, потом разорвал ворот стариковской рубахи и приложился ухом к его груди.

– Ну? – не выдержал атаман.

Охотник сел.

– Сердце частит, едва слышно. Помирает, кажись, – он развел руками. – Кабы я лекарь был, но эта…

– Что?

– На земляную лихорадку смахивает.

Ильмар вздрогнул. Вот напасть, а он полночи рядом со стариком провалялся, да и раньше…

– Покойный Рэм мне про болячку эту многое сказывал. А тута…

Калеб передернул плечами и отодвинулся от Зиновия.

– Про лихорадку никому ни слова. Дай ему лекарство, только такое, чтоб протянул хотя бы день. И… самогон у тебя остался?

Охотник снял флягу с пояса. Ильмар скрутил колпачок, сделал большой глоток, потом полил на ладони, смочил лицо и вернул флягу охотнику:

– Хлебни. Руки потом хорошо протри.

Калеб машинально приложился к горлышку, запрокинул голову, на крепкой шее запрыгал острый кадык. Утерев рот, охотник смачно крякнул и полез в котомку.

Ильмар отбросил полог и хотел уже выбраться из повозки, когда вспомнил:

– А где Миха?

– Ночью умер, – доставая склянки, сказал Калеб.

Сжав с хрустом кулаки, Ильмар выругался, спрыгнул на бетонные плиты и осмотрелся. Только рассвело. На краю площадки стоял древний завод, три огромных поржавевших чана покоились в гнездах из металлических штанг, опиравшихся на массивные столбы. Над чанами высилась почерневшая труба, верхушку которой оседлал Юл. Ильмар направился к ближнему чану, где стояли привязанные к столбу лошади. Яков поил их из кожаного бурдюка. На одном плече бывшего монаха висел штуцер Михи, на другом – карабин.

– Полей. – Атаман скинул куртку, нагнулся, сложив ладони ковшиком.

Вода оказалась холодной, с привкусом железа. Ильмар тщательно промыл глаза. Подставив под струю голову, взъерошил волосы на затылке, потер шею. Дышать стало легче.

За спиной раздался шорох. Атаман обернулся, вытирая лицо льняной косынкой. Из-под повозки выбрался башмачник, подняв на Ильмара мутный взгляд, расправил ремень винтовки и закинул оружие на плечо.

– Эй, как тебя… – окликнул атаман, надевая куртку.

– Оглобля, – отозвался башмачник.

– Иди сюда.

Оглобля, пошатываясь, подошел к атаману. Лицо чумазое, мешки под глазами, на мочках ушей запеклась кровь.

– Умойся.

Башмачник подставил руки, и Яков плеснул ему воды.

Из повозки выбрался Калеб.

– Ну что? – спросил Ильмар.

– Настой крапивный ему дал. – Охотник, направившись к лошадям, повесил котомку за спину. – Хрипеть перестал.

– Не подох?

– Спит.

– И то хорошо.

Ильмар поднял куртку, сбил пыль с воротника и начал одеваться. К спутникам присоединился спустившийся с трубы Юл.

– Горят топи, – вытирая пот с лица, сказал он. – Плохо округу видно.

– Воду где взяли? – Затянув ремень, Ильмар одернул куртку.

– Ручей тута недалече, – пояснил Калеб, неопределенно махнув за спину. – Там же Миху схоронили.

Атаман кивнул, повернулся к Юлу.

– На западе свалки. Одна точно дымит, остальные… – медведковский пожал плечами, – далеко, не видать толком.

– Нам к Нарочи надо. Провести сможешь? – Ильмар отвязал своего коня, погладил холку и, вставив ногу в стремя, добавил: – Только чтоб быстро туда дошли, не плутая.

И запрыгнул в седло.

Все, кроме Якова, вязавшего узлом горловину бурдюка, уставились на Юла, который гладил пальцем сплющенную переносицу.

– Я средь вас человек новый, правильней сказать, чужой, – начал медведковский.

– Чего ты хочешь? – спросил Ильмар.

– Зачем нам к Нарочи?

Стоявший рядом с Юлом Калеб взялся за нож на поясе, но атаман качнул головой.

– Это все, что ты хочешь знать?

Охотник отпустил нож.

– Зачем киевских постреляли? – Юл покосился на Калеба. – За кем гонимся?