– Почему?

В приемнике заиграла новая мелодия: барабан выдал дробь, зазвучали трубы, и еще какой-то неизвестный инструмент зазвучал переливчатой трелью. Вик такой музыки раньше не слышал, но почувствовал прилив сил. Ощущения казались странным, оказывается, музыка может влиять на настрой человека: вызывать печаль либо бодрости придавать. Вот как сейчас…

Макар потянулся к приемнику, приглушил звук, но так, чтобы слышать мелодию сквозь гудение мотоблока.

– Не справились. Симбиота очень трудно убить, живучая тварь. Вот солдаты тут и не задержались, повоевали в предместьях Минска, да ихние командиры потом решили, что, пока некроз на севере есть, бесполезно сражаться с пастухами.

– Как же тогда небоходы справляются?

– Жгут этим, палмом своим. С химикального завода все цистерны с отравой повывезли в Улей. В общем, симбиоты сюда носа не кажут. Да! Я ж через приемник переговоры ихние раньше слушал, летуны меж авиетками и еродромом всегда толкуют, и вот однажды… Ну, в общем, я не совсем понял, что-то там было про Арзамас и Московию, дескать, некроз они как-то там остановили и какой-то ящик важный везли в Улей. Сам Карабан Чиора об том по радио передавал. Большой величины человек в Гильдии небоходов, может, слыхал про него? И что у вас про Арзамас в Москве толкуют? Правда ли некрозу проходу не дали?

Вик помолчал, припоминая разговоры с Гестом.

– О Карабане ничего никогда не слышал, а вот о некрозе и про Арзамас скажу: правда, было дело. Тогда вся Москва шумела. Небоходы некроз остановили, спасли Меха-Корп.

– Точно, про Корп этот Карабан и докладывал.

– Только некроз все одно к Москве идет. – Вик потер глаза, зевнул.

– Я разумею так: симбиоты… им некроз как-то помогает, без него они передохнут. Стало быть, уничтожь плесень и тварей не станет. Глядишь, и мутанты повымрут…

– Да. Потому их симбиотами и прозвали, – сказал Вик. – А насчет мутантов сомневаюсь. Как далеко некроз от Минска?

– Так к северу, я ж уже говорил тебе.

– А рядом с Нарочью плесень есть?

– У озера-то? – Фермер задумался. – Пятна точно есть. Там сплошь болота кругом, бои там жестокие были, много омеговцев полегло, очень много…

Музыка в приемнике смолкла, там забулькало, раздался треск, пикнуло, и динамик продребезжал:

– Оса, ответь. Улей вызывает Осу.

Со стороны леса донесся рокот. Вик поднялся, вышел во двор. Сквозь вязкую толщу облаков просвечивала луна.

– Улей вызывает Осу, – снова заговорил приемник.

Рокот стал громче. Над головой скользнул темный силуэт, оглушительно проревел двигатель, Вик присел. Когда авиетка скрылась за кромкой леса, Макар сказал:

– Не боись, они часто над фермой летают. То патрульная машина была.

Выпрямившись, Вик увидел на крыльце Геста с двустволкой наперевес.

– Выключай мотоблок, фермер. И вот. – Он шагнул к навесу и бросил на верстак мешочек, в котором звякнули монеты. – Пелагея хороший лекарь, не видал таких ранее. Послушник, Петр в себя пришел, сейчас отдыхает. Ложись в доме, а я подежурю, за полночь разбужу тебя, сменишь. С рассветом выступаем.

– А ружье? – заглушив мотоблок, сказал фермер. – Ружье ж обещал вернуть.

– Утром получишь. – Гест прошел под навес, уселся рядом с генератором на верстаке, положив посох на колени.

Макар вздохнул и побрел в избу, следом пошагал Вик.

Когда в утренних сумерках вдали показалась темная полоска леса, Мирч Сельмур замедлил шаг. Слева высился потухший курган. Туман стелился над травой, сандалии давно промокли от росы. Мирч остановился. Он часто дышал, пытаясь унять мелкую дрожь в теле, возникшую после очередного укола. Он потратил еще одну порцию лекарства, чтобы не отвлекаться на боль в ране.

Мирч умел терпеть боль, мог унять ее дыхательными упражнениями и гимнастикой, сделав точечный массаж, в Канториуме такому обучают только избранных. Но сейчас он не хотел тратить время и силы на упражнения. Главное – настигнуть беглецов и выполнить задание Владыки киевского. Втянув носом воздух, Мирч присел, медленно поворачивая голову. Запах жилища доносился спереди. Пахло навозом, машинным маслом, едой и… людьми.

Проведя ладонью по траве, он вытер росу о лоб. Слабый ветерок тянул со стороны леса, отчего туман расползался вязкими сизыми полосами. Выпрямившись, жрец двинулся дальше, мягко ступая, прошел под склоном кургана. В открывшейся взгляду низине, затянутой сизой дымкой, чернел подлесок. Небо на горизонте розовело.

Из травы, всполошенно гомоня, взлетели птицы. Мирч присел, наблюдая за ними. Птицы, перекрикиваясь, сделали круг над подлеском, поднимаясь все выше в светлеющее небо, и полетели к вершине кургана. Мирч напряженно прислушивался к звукам, доносящимся спереди. Сначала что-то скрипнуло, потом звякнуло. Раздались приглушенные голоса, громко замычала корова.

Сдвинув автомат за спину, Мирч лег в траву, погрузившись с головой в сизую пелену тумана, и ужом пополз к подлеску.