Он шёл долго. Какие-то улицы, незнакомые дома проплывали мимо него. А он всё шагал и шагал.

«Всё это потому, что я Барабана боялся! Если бы не боялся, ни за что он бы меня не победил! Но я трус… А ещё дурак! — казнил себя Тимоша. — Физику с физкультурой спутал!»

Но самая страшная мысль была о том, что никогда, никогда он больше не взлетит туда, где синева, простор и облака.

— Неужели никогда? — повторял мальчик.

Незаметно он оказался в огромном парке, и большие деревья обступили его со всех сторон… В парке было сумрачно, на аллеях ни души.

«Ну вот, — подумал Тимоша. — Ещё, кажется, и заблудился! Всё один к одному!»

Он никогда не уходил так далеко от дома.

«Наверно, уже поздно! Дома волнуются!» — думал он.

Но в какой стороне его дом, куда идти, он не знал, а спросить было некого.

Сумерки сгустились из-за надвинувшихся низких серых туч. Закрапало.

«Теперь совсем расхвораюсь», — подумал Тимоша обречённо, бредя по тёмной аллее. Ветер вертел и гнал осенние листья.

«Как же я отсюда выберусь?»

Странное оцепенение, равнодушие охватило его. Ему захотелось лечь на кучу жёлтых листьев, лежать неподвижно и ни о чём не думать.

— Надо идти, — шептал он себе. — Ничего, куда-нибудь да выйду, нужно только идти всё время вперёд.

Далеко между стволами деревьев мелькнул просвет, и мальчик повернул в ту сторону.

Аллея закончилась. Впереди на площадке между вздыбленными глыбами горел огонь.

Языки пламени высвечивали золотые буквы на полированных огромных каменных плитах.

Мальчик протянул руки к огню. Огонь трепетал на ветру, будто шёлковый.

— Здравствуй, — услышал Тимоша. Ему показалось, что это прошелестело из огня.

— Здравствуйте! — ответил мальчик. Он нисколько не испугался, потому что голос был добрым и каким-то удивительно знакомым, точно Тимоша его уже много раз слышал. — А вы где? Кто вы?

— Я твой дедушка.

— Мой дедушка погиб на войне, — вздохнул Тимоша. — Обещал вернуться и не вернулся…

— Раз солдат обещал, он своё обещание выполнит! Это точно… — сказал голос. — И я тоже вернулся. Только уходил живым, а вернулся… Вечным огнём. Памятником…

И тут Тимоша сообразил, где находится. Ведь здесь, в центре города, у Вечного огня, Тимошу принимали в октябрята! Рядом с этими гранитными глыбами тогда он показался себе чуть больше муравья.

— Да ты не сомневайся… Я действительно твой дедушка. Вон, прочитай.

Огненный блик высветил среди других фамилий одну.

— Наша! Наша фамилия.

— А имя читай…

— Ти-мо-фей.

— Да… Тебя ведь в мою честь назвали. Ну что, поверил теперь?

— А разве памятники разговаривают? — усомнился мальчик.

— Памятники кричат. Только нам о пустяках говорить не положено. А у тебя, мне кажется, что-то стряслось. Верно, милый?

— Откуда вы знаете? — прошептал мальчик.

И он почувствовал, что глаза у него защипало.

— Ну-ну! — сказал голос — Полно горевать-то. Давай поговорим. Сюда многие с бедой приходят. Помогает.

— Я не могу, — вздохнул мальчик. — Я же вас не вижу.

— А ты меня вспомни! Вспомни. Я ведь в памяти твоей живу… Пока ты меня помнишь, я и жив.

Тимоша глянул в огонь и увидел, что там, по ту сторону огня, возникла знакомая фигура в ватнике, солдатских ботинках, в старой ушанке и широких штанах… Совсем как на фотографии над Тимошиной кроватью.

— Не горюй только, — сказал солдат Тимоше. — Справимся с твоей бедой. Как думаешь? Главное — не унывать.

— Да я ничего… — ответил мальчик. — Знаешь, я… летал… и…

— Ну, так это у тебя наследственное. — В голосе солдата прозвучала даже гордость. — Я тоже летал.

— Ты не думай, я без мотора…

— И я без мотора. Какие моторы — сорок первый год! Враги знаешь как напирали! — вздохнул солдат, присаживаясь к огню. — Земля стонала, а вода горела. Меня тогда контузило. Крепко контузило! Я слух потерял. Вдруг слышу: с того берега реки, где наши оставались, меня раненые зовут. Кто шёпотом, а кто и совсем молча: «Санитара! Санитара…» Ну я к ним и полетел!