Приглашение на званый ужин она приняла с удивлением. Это особый случай, сказала Кора Криппен: пятнадцатая годовщина свадьбы, и ей хочется ее отметить. Кора пригласила их на прошлой неделе — на собрании Гильдии поклонниц мюзик-холла, и Луиза тотчас ответила согласием. За все время своего знакомства с Корой она встречалась с доктором Криппеном лишь пару раз и практически его не знала. Считала его сухарем, неспособным поддержать светскую беседу, и совсем не подходящим соседом по столу, однако он был мужем Коры, и Луиза старалась не критиковать его вслух. Естественно, она предпочла бы какой-нибудь шикарный ресторан, но Кора сказала, что все приготовит сама, и Луиза решила, что столь странное поведение лишь придает ее подруге эксцентричный шарм, не зная, что оно обусловлено финансовыми трудностями. Луиза сверилась с часами и подошла к двери соседней комнаты, чтобы позвать мужа. Пора было идти.

Сам Хоули Криппен весь день готовил еду. Кора сказала ему об ужине лишь два дня назад, когда отдавала распоряжения. Его отчасти удивило, что жена вообще вспомнила и даже захотела отпраздновать годовщину их свадьбы, но перечить не стал. Он прекрасно знал, что это лишь повод произвести впечатление на подруг и проникнуть в то общество, куда она так страстно стремилась, и ужин не имеет лично к нему никакого отношения. Коль скоро они приглашали на званый ужин супружеские пары Смитсонов или Нэшей, ясно, что тем в конечном счете придется сделать ответное приглашение. И поскольку его с Корой ни одна из этих семей еще не звала к себе на ужин, подобное достижение явилось бы для жены огромным успехом.

Он стоял посреди кухни и мысленно пробегал список поручений. Обеденный стол накрыт, вино стоит на кухонном, барашек готовится в духовке, картошка варится на слабом огне, овощи почищены, и в нужный момент их можно будет бросить в кастрюлю. Утром он на совесть вычистил ковер — это заняло почти два часа, причем никто ему не помогал: Алек Хит вошел в комнату в грязных ботинках, не обращая внимания на своего лежащего ничком хозяина, тщательно драившего ковер. Хоули был уверен: чего-то не хватает, но не мог вспомнить чего. Даже если он ошибался, у Коры все равно отыщется причина для недовольства, но он уже привык, и хотя это очень его угнетало, по крайней мере, перестало быть сюрпризом. Хоули открыл духовку и сделал шаг назад — оттуда мгновенно вырвался горячий воздух, — а затем заглянул внутрь. Мясной сок аппетитно стекал вниз; запах был изумительный. Перед тем как можно будет отдохнуть, оставалось сделать последнее. Хоули взял с кухонного стола два мощных резака и начал их точить, чтобы лезвие безо всякого труда входило в мясо. Хоули вспомнилась юность и скотобойня Маккинли-Росс.

В пятнадцати минутах ходьбы оттуда Этель Ле-Нев добавляла последние штрихи к своему наряду: сняла простое серебряное ожерелье, купленное месяц назад, чтобы себя подбодрить, и надела вместо него жемчужные бусы покойной матери. Прошлой ночью она почти не спала — так волновалась перед будущим ужином, хотя само приглашение ее несказанно удивило. Ей было невдомек, что Кора Криппен целый вечер ломала голову над тем, какую одинокую женщину пригласить, ведь без нее количество гостей оставалось нечетным. Тем не менее все подруги Коры были замужем, и она не могла выбрать никого подходящего. Пригласить Этель посоветовал сам Хоули, и Кора вначале сопротивлялась.

— Кого? — переспросила она. — Этель как?

— Этель Ле-Нев, — терпеливо ответил он. — Моя ассистентка у Маньона. Ты видела ее, дорогая, и не раз.

— Та малявка, похожая на мальчишку, с огромным шрамищем над верхней губой?

— Моя ассистентка, — повторил он, не желая отвечать на поставленный вопрос. — Очаровательная женщина.

— По-моему, она не подходит, — сказала Кора. — Тебе не кажется, что она немного вульгарна?

«Вульгарнее тебя? Да ты ведь подцепила меня в мюзик-холле, — подумал он. — Вульгарней Луизы Смитсон, работавшей официанткой?»

— Нет, — возразил он. — Она отличная собеседница.

— Надеюсь, она не замужем, — неуверенно произнесла Кора. — В смысле, кто на нее позарится, на эту уродливую коротышку.

Хоули почувствовал мощный прилив ненависти к жене, когда она это сказала, но так и не выплеснул свои чувства наружу. Наконец Кора согласилась, и он, придя на следующий день на работу, пригласил Этель. Та, естественно, ответила, что с радостью придет. Теперь, приближаясь к их дому и постукивая зонтиком по тротуару, девушка надеялась, что сумеет сегодня поладить с Корой Криппен немножко лучше, чем обычно. Этель видела ее лишь несколько раз: однажды — пару лет назад, в то утро, когда зашла в фирму Маньона и впервые повстречала своего дорогого Хоули. В другой раз — чуть больше года назад, когда пришлось возвратить этому милому человеку ключи и их беседу, к несчастью, прервала разъяренная Кора, которая, как Этель узнала позже, потерпела какую-то неудачу на профессиональном поприще. Еще раз — в воскресенье после обеда в парке Бэттерси, когда она сидела на скамейке и читала книгу, а мимо прошли Криппены. И еще один раз, когда Кора пришла в аптеку и потребовала у мужа денег с таким видом, словно ее хватит апоплексический удар, если она не получит их немедленно. Кора была волевой женщиной, это бесспорно. И Этель ей не нравилась.

Минуя в наемном экипаже Этель и даже не подозревая, что она тоже приглашена на званый ужин, Эндрю и Маргарет Нэш дружелюбно болтали друг с другом. Их, как и Смитсонов, несколько удивило это приглашение на годовщину свадьбы, но по правилам этикета они обязаны были его принять.

— Давай договоримся, что уйдем в одиннадцать, — сказал Эндрю, как только экипаж остановился. — У меня рано утром встреча, и я не хочу засиживаться допоздна.

— Конечно, дорогой, — ответила Маргарет. — Уверена, что к этому времени ужин закончится. Какой прелестный дом, — добавила она, взглянув на фасад.

— По мне, так слегка тесноват, — пробормотал он. — Ты уверена, что эти люди — нашего круга?

— Егоя не знаю, — призналась она. — Но Кора — очаровательная женщина. Другую столь же изысканную, элегантную леди еще поискать. Идеальные манеры. Просто прелесть. Уверена, она тебе понравится. Ну а он — все же врач.

— Ненавижу врачей, — сказал Эндрю. — Всегда смотрят на тебя так, словно ты вот-вот рухнешь замертво у них на глазах. Терпеть не могу. Если человек умирает, пусть себе умирает. Ничего тут уже не поделаешь. Не стоит и пытаться.