— Скажите мне, — произнес он. — В чем дело?

— Хоули, я…

— Этель, я считаю нас друзьями. Если вас что-нибудь беспокоит или расстраивает, вы должны мне в этом признаться, или я обижусь. Возможно, вы хотите поговорить о каких-нибудь неприятностях в своей семейной жизни?

— Меня волнует не моясемейная жизнь, — наконец сказала она, не в силах на него взглянуть.

— Не ваша? — смущенно спросил он. — Тогда чья же?

— А вы как думаете? Ваша,Хоули. Меня беспокоите вы.

Он рассмеялся.

— Я? — удивленно произнес. — Но почему, скажите на милость? Почему вы должны обо мне беспокоиться?

Она задумалась и потупила взгляд, на минуту закрыв глаза, а затем посмотрела ему прямо в лицо.

— Хоули, минуту назад вы сказали, что считаете нас друзьями.

— Да, считаю.

— И я, конечно, тоже. И вы сказали, если есть какая-то неприятность, я должна вам о ней рассказать. Так вот, я чувствую то же самое по отношению к вам. — Он уставился на нее, не понимая, к чему она клонит. — Хоули, — наконец сказала она. — Что у вас с лицом?

Сердце у него екнуло, и он отвел взгляд, закусив губу. Ему не хотелось говорить на эту тему.

— С лицом? — переспросил он. — Ну и что с ним не так?

— Я говорю о вашем глазе, Хоули. Нет, не отходите от меня, — сказала она, взяв его за руку. — Я хочу, чтобы вы рассказали. У вас над глазом глубокая рана. Наверно, ужасно больно. Удивляюсь, что вам не пришлось накладывать швы.

— Я врач, Этель.

— Как это случилось?

— Смех и грех. Проснулся ночью и…

— Нет, — твердо сказала Этель, — я уже слышала, как вы говорили это мистеру Маньону, но извините, просто не в силах в это поверить. Человек, конечно, может стукнуться о дверь один раз в жизни, но с вами это случается слишком часто. Вы постоянно приходите на работу в синяках и ссадинах. Говорите, что стукнулись о дверь или упали с лестницы. Открывали бутылку вина, и пробка угодила вам в глаз. Вас сбил экипаж, и вы так сильно ушиблись, что теперь еле ходите. Одно из двух: либо вы самый невезучий человек в Англии, либо за всем этим стоит что-то другое. И я хочу об этом знать. Я не мистер Маньон — мне нужна правда.

Хоули облизнул губы. Они видел в ее глазах заботу и за это ее любил.

— Право же, — наконец сказал он. — У вас разыгралась фантазия. Просто я неуклюжий.

— Это она, да? — произнесла Этель, решившись высказать свои мысли вслух. — Это делает она.

— Она? Кто?

— Ваша жена, Хоули. Эта мегера, на которой вы женаты.

— Этель, я…

— Извините, Хоули. Мне очень не хочется говорить подобные вещи или употреблять такие слова, но других, увы, нет. Я видела, как она с вами обращается. Слышала, как она с вами говорит. И я не верю, что на этом все и заканчивается. Она бьет вас, да? Обходится с вами как с уличным псом, а вы безропотно все сносите.

— Этель, это не так. Она расстраивается, она…

— Расстраивается? — закричала она, расстроившись сама. — Уверена, что расстраиваетесь как раз вы,но ведь вы же не избиваете ее до полусмерти?

— Конечно нет. Я никогда и пальцем не притрагиваюсь к Коре.

— Это потому что вы — джентльмен.

— Потому что я боюсь, — закричал он, и она даже отступила назад. Хоули сглотнул слюну и почувствовал, что вот-вот расплачется. — Боюсь ее, Этель, — сказал он. — Значит, я слаб? Может быть. Значит, я тряпка? Возможно. У нее такие перепады настроения, вы не поверите. Просыпаюсь утром и первым делом думаю: с какой ноги она сегодня встанет? Вечером мы сидим вместе и слушаем патефон, и я боюсь сделать замечание, хоть о чем-нибудь высказаться, ведь что бы я ни сказал — она все равно прекословит мне, затевает драку. Мне кажется, ей постоянно хочется драться. Только так она и способна со мной общаться. Унижая меня.

— Это потому что она сама — ничтожество, — злобно сказала Этель. — Потому что в жизни у нее ничего нет. Вся эта чушь насчет карьеры певицы. Она никогда ничего не добьется. Я это знаю, вы это знаете, и она это знает. Она так разочарована в жизни, что вымещает это на вас. Вы — самая удобная мишень. Потому что вы добрый. И мягкий. Миролюбивый. Вы — полная ее противоположность.

— Чего же вы хотите от меня? — взмолился он. — Сейчас уже слишком поздно. Возможно, если б я не спасовал перед ней много лет назад…

— Никогда не бывает слишком поздно, Хоули. Признайтесь. Она вас бьет, да? — Он кивнул. — Она избивает вас. — Он снова кивнул. — Чем? Сковородками, кастрюлями, кулаками?

— Всем подряд, — признался он. — И не только.

— Я не считаю вас слабаком, — тихо сказала она, качая головой, готовая расплакаться. — Я думаю, что вы в ужасном положении и вам нужно вырваться на свободу. Уйти от нее. Пока она вас не убила. А это обязательно произойдет, Хоули. Если так будет продолжаться и дальше, однажды она вас убьет.