Он без особого труда нашел рулевую рубку и постучал в незапертую дверь, известив о своем приходе собравшихся внутри моряков.

— Инспектор Дью, — представился он. — Скотланд-Ярд. Я хочу видеть капитана.

— Инспектор, — сказал высокий человек в очках, оказавшийся моложе, чем он ожидал; этот мужчина и вышел ему навстречу. — Рад познакомиться, сэр. Капитан Дэвид Тейлор. Добро пожаловать на борт «Лорентика».

— Спасибо.

— Как поездка?

— Долгая и утомительная. Честно говоря, мечтаю отдохнуть в своей каюте.

Тейлор улыбнулся.

— Вам повезло, — сказал он. — В последний момент сняли броню с одной отдельной каюты, и я оставил ее для вас. Одна из лучших на борту. Даже лучше моей.

— Отлично, — ответил инспектор, довольный тем, что, хоть и приходится путешествовать морем, все же поездка пройдет с некоторым комфортом. — Благодарю за помощь, капитан.

— Меня это не затруднило. Нисколько. Я видел, внизу вас поджидал комитет по торжественной встрече. Извините.

Дью кивнул, покачав головой, будто не одобрял подобных вещей, хотя на самом деле очень любил известность.

— Чертовы шельмецы, — сказал он. — Стоит о чем-нибудь пронюхать, тотчас слетаются, как пчелы на мед. Кажется, в наши дни полиция не умеет хранить секретов. Не то что в прежние времена. Не знаю, куда катится этот мир.

— Насколько я понимаю, это станет темой первых полос на ближайшую неделю, а то и две, — сказал капитан. — За нашим плаванием будут внимательно следить. Группа журналистов тоже задавала мне вопросы. Но я им ничего, конечно, не сказал. Предоставил это вам.

— Капитан Тейлор, — спросил Дью, подавшись вперед, — если быть реалистами, какие у нас шансы догнать «Монтроз»?

— Я произвел некоторые расчеты, — ответил тот, доставая записную книжку. — Это, безусловно, возможно, однако нам придется идти очень быстро. «Лорентик» способен делать шестнадцать узлов, «Монтроз» — только двенадцать. Но наше судно немного тяжелее. Впрочем, у нас есть еще одно преимущество: они вышли из Антверпена, а мы отплываем из Ливерпуля. Они опережают нас на три дня, инспектор, и, вероятно, войдут в порт Квебека 31 июля. Мы же должны прибыть на следующий день.

— Капитан, нам крайне важно схватить их, пока они не достигли суши. Если они высадятся в Канаде, чертовски трудно будет возвратить их обратно.

— А канадские власти? — спросил капитан. — Разве их не смогут просто арестовать по прибытии?

Дью покачал головой.

— Преступление не в их юрисдикции, — пояснил он. — Как только доктор Криппен ступит на канадскую землю, он спасен. Мы должны схватить его раньше.

Тейлор кивнул:

— Что ж, как я сказал, инспектор, это возможно. Но нам придется наверстать целый день. Однако я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вас туда. Обещаю вам.

— Спасибо, капитан. Теперь я, пожалуй, пойду в каюту и распакую вещи.

Капитан подозвал одного из членов команды и велел ему показать инспектору его отдельную каюту.

— И последний вопрос, инспектор, — сказал капитан, когда они вышли из рубки, — что именно совершил этот человек? До меня доходили слухи, но я ничего не знаю наверняка.

Дью колебался. Конечно, вина подозреваемого еще не доказана, однако все улики налицо.

— Он зверски убил свою жену, — объяснил инспектор. — Расчленил труп и спрятал под плитами у себя в подвале. Потом растворил кости в кислоте. Голову мы пока не нашли.

Тейлор, человек весьма брезгливый, открыл в изумлении рот.

— Я наверстаю этот день, инспектор, — решительно сказал он. — Даже если придется вести «Лорентик» на полной скорости, я его наверстаю. И если к концу этого месяца мы не увидим на горизонте «Монтроз», я буду считать это личным поражением.

Дью улыбнулся. Он был рад, что этот человек — на его стороне.

— Спасибо, капитан, — сказал он. — В таком случае целиком полагаюсь на вас.

В разных частях Лондона десять человек собирались на званый ужин к Коре Криппен, и каждый из них был по-своему взволнован. В спальне на верхнем этаже дома на Тависток-сквер миссис Луиза Смитсон сидела у туалетного столика и опрыскивала духами шею, рассматривая кожу под глазами: нет ли признаков старения. Под самыми веками явственно виднелись маленькие морщинки, почти незаметные, однако Луиза все же вздохнула, зная, что это лишь начало. Скоро их станет больше, и щеки ввалятся. На руках появятся наросты и темно-каштановые пятнышки, а ноги побледнеют и покроются вздувшимися венами. Груди потеряют упругость и обвиснут, зеркало превратится в близкую прежде подругу, которую больше не хочется видеть. Луиза слышала, как ее муж Николас насвистывает, готовясь к выходу в соседней гардеробной.