— Пойдем вниз, — сказал он, и они скрылись на трапе, ведущем к каютам первого класса.

— Женщина! — воскликнул вслух капитан Кендалл, бледный и потрясенный увиденным. — Эдмунд Робинсон — женщина!

Поначалу людские толпы в Нью-Йорке пугали доктора Хоули Харви Криппена, и он мечтал возвратиться в провинциальный мир Детройта или в тихий, спокойный Энн-Арбор. Он поступил коммивояжером в фирму «ДеВитт Лэнсинг», поставлявшую медицинские товары, и по утрам, переходя из одной манхэттенской приемной в другую, встречался с людьми, которые нередко оказывались моложе его, и пытался всучить им новейшие инструменты и лекарства. Эта работа Криппена угнетала, ведь он хотел стать не торговцем, а врачом. Перед клиентами он тушевался: нетерпеливо посматривая на часы, они обрывали его на полуслове. Но Криппен не давал воли гневу и трудился в поте лица. После обеда он сидел на складе «ДеВитт Лэнсинга» возле Морского порта у Саут-стрит, [18] где оформлял заказы, которые удавалось получить в течение дня, и рассылал их клиентам. Он получал небольшое основное жалованье и зарабатывал 15 % комиссионных за каждую покупку. Этого хватало на съем крошечной однокомнатной квартирки в районе Восточных 50-х улиц: там было сыро и тоскливо — к тому же наверху постоянно орали дети. В действительности Хоули мог позволить себе жилье получше, но решил не тратить деньги, а приберечь их на будущее, когда сможет навсегда покончить с такой жизнью. За короткое время он сумел скопить почти шестьсот долларов, которые прятал в своей комнате под половицей.

Утром 18 июня 1893 года он стоял перед дверью доктора Ричарда Мортона, терапевта, проживавшего на углу Бликер-стрит и авеню Америк. Доктор Мортон был постоянным клиентом: предшественник Хоули в «ДеВитт Лэнсинге», некто Джеймс Оллвой, назначил в своем дневнике три ежегодные встречи с ним, но затем ушел из фирмы и сделал карьеру в цирке, став укротителем львов. Хоули впервые посещал этот кабинет, но знал, что если пойти с правильной карты, можно заработать хорошие комиссионные.

Дверь открыла женщина средних лет, и он с величайшим подобострастием ей улыбнулся.

— Хоули Криппен, — представился молодой человек, сняв шляпу. — Из медицинской фирмы «ДеВитт Лэнсинг». Хотел бы встретиться с доктором Мортоном.

— Вам назначено? — спросила она, всем корпусом загородив проход. Он кивнул и объяснил, что является новым торговым агентом фирмы. Вздохнув, словно это причиняло ей громадные неудобства, женщина впустила его и провела в небольшую приемную, где уже сидели три пациента.

— Я скажу доктору, что вы пришли, — сказала она, — но он должен вначале всех принять, так что, возможно, придется подождать.

— Великолепно, — произнес Хоули, дождался, пока она уйдет, а затем поморщился и с тревогой посмотрел на часы. Уже час дня, а у него еще одна встреча в полтретьего, после чего необходимо вернуться на склад. Он не мог опоздать ни в том, ни в другом случае: мельком взглянув на всех трех пациентов, попробовал догадаться по внешнему виду об их симптомах. Старик с горестным лицом потупился в пол, его хриплое дыхание слышалось на всю комнату. «Астматик, — заключил Хоули. — Пришел обновить рецепт. Максимум — минут пять». В тени у портьеры съежилась девушка, стараясь не привлекать к себе внимания. Одинокая, беременная. Минут десять. Подросток с перевязанной рукой поглядывал со скучающим видом на девушку, когда ему казалось, что та не смотрит в его сторону. Вероятно, просто снять гипс. Минут пятнадцать. Если все пройдет нормально, прием растянется до половины второго. Минут сорок пять уйдет на представление нового осеннего ассортимента, и если поторопиться, еще останется время для последней на сегодняшний день встречи. Хоули облегченно вздохнул и с тревогой посмотрел на дверь.

Тем не менее доктор Мортон пригласил его к себе в кабинет почти в два, когда Хоули уже весь взмок от духоты и волнения. К его разочарованию, кабинет был поразительно хорошо укомплектован: полки и шкафчики заставлены препаратами, часть из которых он даже не сразу узнал. Доктор Мортон взглянул на Хоули недоверчиво и даже не извинился за задержку. Приняв трех пациентов, доктор сделал небольшой обеденный перерыв, и, сев рядом с ним, — возможно, чересчур близко, — Хоули почувствовал у него изо рта запах ростбифа и солений. «Не забыть показать ему наше новейшее средство от халитоза», — подумал он.

— По-моему, я вас раньше не видел, — сказал доктор Мортон. — Что случилось с тем парнем, который обычно приходил? Низенький такой. Весь в угрях. Он еще постоянно чесался.

— Мистер Оллвой? — переспросил Хоули. — Нашел новую работу. Отныне принимать заказы для «ДеВитт Лэнсинга» буду я. Меня зовут Хоули Криппен. — Он решил не уточнять, какую экзотическую профессию выбрал для себя мистер Оллвой.

— Новая работа, ну конечно, — фыркнул доктор Мортон. — В пору моей юности ребята поступали на службу и оставались там на всю жизнь, постепенно создавая себе имя. А нынешние молодые люди способны усидеть на одном месте лишь пару лет. Так живут не труженики, а сезонные рабочие.

— В самом деле, — подтвердил Хоули, раскрывая папку и сумку с товарами. Ему не хотелось вступать в разговор об упадке и вырождении современной молодежи. Он знал, что первое правило коммивояжера — никогда не спорить с клиентом.

— Итак, мистер Мортон, — начал он с притворной радостью, — сегодня я готов показать вам весьма интересный ассортимент изделий, начиная с революционно нового…

— Прежде всего, молодой человек, — остановил его доктор, подняв толстую, морщинистую ладонь, — вероятно, я должен сказать, что здесь уже побывал агент из «Дженсона». Недавно я заключил с ними кучу сделок, так что заказов больше не будет. Спорить бессмысленно. Я открыто говорю вам это с самого начала.

— «Дженсон»? — переспросил Хоули, услышав название медицинской фирмы, которая была самым серьезным конкурентом «ДеВитт Лэнсинга» в Нью-Йорке. — Но вы же много лет были нашимклиентом.

— И по-прежнему остаюсь им, дружище, — настаивал он. — Просто «Дженсону» удалось сбить цену на некоторые изделия, и я их купил. Мне известно, что другие дешевле у вас, и я с радостью на них взгляну, но, скорее всего, впредь буду иметь дело с обеими фирмами.