Какое-то время они работали молча: он убирал паутину из углов, а Лорел возилась со шкафами в кухне.

— Давай в следующий раз я тебе принесу средства для уборки из Авалона. Мама знает одного хи… то есть Осеннего: он потрясающие составы делает, никакие перчатки не нужны.

— Ты чуть не сказал «химик»! — поддразнила Лорел.

— Я страж, — с преувеличенной торжественностью произнес Тамани. — От рассвета до заката меня окружает неотесанная солдатня. Прошу прощения за допущенную грубость. — В его глазах заплясали веселые искорки.

— Ладно, если несложно, притащи. Кстати, как мама?

— Нормально. Хочет снова тебя увидеть.

— А как дела у Ровены? — Лорел поспешила увести разговор от щекотливой темы.

Тамани широко улыбнулся.

— Впервые выступила на фестивале в честь равноденствия. Сногсшибательный успех. Она держала шлейф платья Гвиневры в постановке про Камелот.

— Ровена наверняка была самая хорошенькая!

— Точно. Приходи, фестиваль идет несколько дней.

Заманчивые возможности вскружили Лорел голову.

— Как-нибудь… когда будет… поспокойнее.

— Авалон — самое безопасное для тебя место!

— Знаю — Лорел кинула быстрый взгляд в окно.

— Что ты там высматриваешь?

— Остальных стражей.

— Почему?

— А ты не устаешь от того, что вокруг тебя постоянно чужие уши?

— Не-а. Они ребята вежливые, докучать не станут.

Лорел фыркнула.

— Ага! А теперь представь, что тут Шар с какой-то стремной девицей. Ты бы не подсматривал?

Лицо Тамани застыло, и он невольно стрельнул глазами в сторону окна.

— Ладно, признаю. Один-ноль в твою пользу.

— Вот почему я никогда бы не смогла снова тут жить. Зная, что возле дома постоянно кто-то крутится…

— В этом есть свои плюсы, — хитро произнес он.

— Не спорю, но личное пространство к ним явно не относится, — сказала девушка, прекрасно разгадав намек.

Они продолжили уборку. Лорел пожалела, что не захватила с собой радио, но Тамани тишина не смущала. Вскоре она осознала, что на самом деле вокруг было полно звуков: шелест листьев, едва уловимый звук ветра, врывающегося сквозь распахнутые окна.

— Тебе тяжело? — неожиданно спросил Тамани.

— В смысле?

— Тяжело жить среди людей, зная, кто ты на самом деле?

Лорел задумалась и лишь спустя долгое время медленно кивнула.

— Иногда. А тебе? Наверное, нелегко жить в лесу на расстоянии нескольких шагов от Авалона, но с другой стороны границы?

— Первое время я здорово переживал, но теперь привык. К тому же я действительно очень близко от Авалона и возвращаюсь туда довольно часто. У меня много друзей среди наших, они все время рядом. — Тамани замолк и прошептал: — Ты счастлива?

— Сейчас? — Лорел нервно смяла бумажное полотенце.

Печально улыбаясь, он покачал головой.

— Я знаю, что сейчас ты счастлива. По глазам вижу. Но счастлива ли ты там? Среди них?

— Конечно. Я очень счастлива. — Она стала лихорадочно тереть стекло. — А с чего расстраиваться? У меня очень интересная жизнь.

Тамани не сводил с Лорел глаз.

— Согласен.

— Я счастлива не только здесь, когда вижу тебя.

— Я в курсе… — мрачно сказал он.

— Мир людей не такой уж угрюмый и суровый, как вы расписываете. Он необычный, волнующий и… — Она запнулась, не в силах подобрать подходящее слово.

— Очень рад за тебя, — сказал Тамани, стоя за спиной у Л орел. — Я не собираюсь спорить, мне просто любопытно. Наверное, как и тебе. Я… волнуюсь за тебя. Знаю, что зря, но ничего не могу с собой поделать.

— Прости, — как можно более спокойно выговорила она, чувствуя, как спину обдало горячей волной.

— То-то же, — с ухмылкой произнес Тамани. Он потянулся к Лорел, но в следующий миг поспешно сунул руки в карманы.

— Ты чего? — спросила она.

— Ничего. — Фей отошел к дальней стене.

— О… пыльца? — Лорел вспомнила, что подобные эпизоды случались в прошлом году и этим летом в Авалоне.

— Да.

— Дай посмотрю.

В Авалоне он слишком быстро стер пыльцу с рук, но теперь Лорел намерилась разглядеть ее получше.

— В прошлом году ты на меня жутко разозлилась.

— Ой, только не надо! Я не виновата, что в прошлом году по незнанию наломала кучу дров. — Она схватила его руку и поднесла к глазам: ладонь покрывал тонкий слой мельчайшей пудры, переливающейся на солнце перламутровым блеском. — Красота какая!