Далеко справа верещат трещотки. Может, гоблины все-таки вспомнят, зачем в Лес пожаловали? Вряд ли, хорошей памятью они никогда не страдали. Пока за кудесника не отомстят, нипочем не успокоятся. Правда, кому мстить, им без разницы. Кого поймают, тому и наваляют.

Эльф внезапно останавливается. Медвежонок, с налитыми кровью глазами, бежит вперед, ничего не видя. В два прыжка догоняю, останавливаю. Совсем плох парень. Дальше таким темпом бежать, может и сердце не выдержать. Нет в нем легкости, а без нее попробуй, побегай-ка. Медведь, одно слово, только еще маленький.

Так, а из-за чего остановились? Быстро оглядываюсь по сторонам. А… привет, котоухие…

Котгоблины внимательно нас обнюхивают. Всех без исключения — уж больно странная компания подобралась. Эльф, двое магов, Медвежонок и, само собой, я. Запах клана Оленей, который некогда меня держал в плену, он ведь до самой смерти не выветрится. Да еще и эльфами от меня пованивает… и людьми. Как тут бедным котоухим не озадачиться?

Напряженно жду развития ситуации. Дона, понятно, отпустят, котгоблины эльфов боготворят, а вот остальных? Сможет ли эльф нас вытащить и будет ли вообще пытаться, если учесть, как он к людям относится? Меня, вообще-то, тоже задерживать не должны, Вепри с Оленями не враждуют, а в моем запахе ясно отмечено, что из плена выпущен за заслуги перед кланом. Так что должны отпустить, но кто их знает, котоухих, что им в голову взбредет?

— Я Перхс, вожак Вепрей, — говорит рослый котгоблин. А то и так не видно — по одежде и по оружию. Носить священный топор только вождь право имеет.

— Я Хентрехс, первый одмин Вепрей, — вторит вождю одетый в плащ из перьев старик. — Что понадобилось Высшему от его сыновей?

Дон кривится, я откровенно скалюсь. Котоухие поглядывют в мою сторону с неодобрением, но замечаний не делают. Мало ли, почему человек улыбается, может оттого, что их, любимых, в лесу встретил?

— Ничего, — честно отвечает эльф. — Мы следуем своим путем, вы — своим.

— Кстати, о путях, — вмешиваюсь я на почти чистом котгоблинском. — За нами тут толпа лягушек прет, не желаете с ними пообщаться?

Лягушками, ежели кто не понял, коты называют гоблинов. Потому что зеленые, если вдруг кто опять не понял.

Маги и эльф вздрагивают от неожиданности, на меня глазеют с удивлением. Котоухие своему языку мало кого учат, напротив, тщательно скрывают его от чужих ушей. Но — когда ты в плену полгода живешь, язык освоить нетрудно. Особенно, если тебе палкой по спине гладят за каждый непонятый приказ (а толмача звать, ясно, никто не озаботится).

— Что свяй делает в компании Высшего? — интересуется вожак. Свяй — это по-ихнему грязный, есть у них животинка такая домашняя, вроде нашей свиньи, тоже грязь любит.

— На себя посмотри, рожа, — вежливо отвечаю я и, переходя на кошачий, объясняю Перхсу, куда ему следует засунуть язык, если он не хочет, чтоб эту часть тела ему банально отрезали. Маги и Медвежонок смотрят на меня с ужасом, эльфа происходящее не волнует.

На самом деле, все не так страшно, как кажется. Оскорбления среди котгоблинов — дело традиции, своего рода проверка на вшивость. Ответь я по другому — и признал бы себя в глазах котоухих низшим, и мнение мое уже никого бы не волновало. Кто отстоит свое «я» — молодец, кто прогнется — с тем и говорить не о чем.

— Что мой друг делает в компании Высшего? — повторяет свой вопрос вожак.

Чувствуете разницу? То-то же.

— Я брат его вожака, — высокомерно бросаю в ответ. Котгоблин озадаченно смотрит на меня, потом на эльфа, тот кивком подтверждает правдивость моих слов. Теперь все коты смотрят на меня просто-таки с благоговением. В их глазах человек, сумевший породниться с Высшими (да еще с самим вожаком!) практически подобен богу. Того и гляди, жертвы приносить начнут и девственниц приводить, чтоб от меня полубогов зачали. А девиц я ихних видел, видел… хрен какая из них полубога родит.

Негромко рычит обнюхивающий меня котоКОТ. Не на меня, в ту сторону, откуда мы пришли. Вожак реагирует мгновенно, жестами показывая, кто из его воинов где должен находится. Нам же предлагают идти своим путем, что мы с охотой и делаем.

И вовремя. Минуты через три после нашего ухода слышим рычанье боевых псов, вопли гоблинов, боевые кличи котоухих. Гулкий рокот барабанов сплетается с истеричным визгом трещоток. Судя по всему, ребята друг друга нашли, и теперь им точно не до нас.

— Может, вернемся, поможем? — нерешительно предлагает Медвежонок. Действительно, как же так, драка случилась, а мы отчего-то не участвуем.

— Кому? — язвительно вопрошаю я, и Медвежонок затыкается. В самом деле, чем котоухие лучше зеленых? Разве что пленных не едят, за что им моя огромная человеческая благодарность.

— От гоблинов точно подальше держаться нужно, — покачивает головой Релли. — Кудесники… это просто нечто! Вроде бы, и Силы особой нет. И умения ни на грош, а все мои чары вдребезги разбивает, просто ужас какой-то!

— Может, это из-за ауры Злого Леса? — предполагает господин Излон.

— Скорее всего, — кивает головой девчонка, и мне этот жест не нравится. Как-то она покровительственно кивает, как взрослый малышу несмышленому.