Я пожал плечами.

— Это так, Гарри. Люди могут быть такими жестокими.

— Можешь мне не рассказывать. Знаю по себе.

— Ты? Ты же симпатичный парень.

— Да, грех жаловаться. Но я не о себе. У меня тоже есть брат. Может, вы слышали, как я рассказывал о нем Шэкетту.

— Нет, должно быть, пришел позже.

— Мой брат, у него парализованы ноги.

— Случай, чел, это ужасно.

— И он слеп на один глаз.

— Теперь я понимаю, как ты научился состраданию.

— Учение далось мне нелегко.

— Знаешь, что я собираюсь сделать? Вытащу все зубы и заменю их на импланты.

— Ух ты.

— Ради Фредди.

— Любовь заставляет мир вертеться. Но все же…

— Они делают наркоз. Это безболезненно.

— Надеюсь, что это правда.

— Если врач солжет, потом я его убью.

Он рассмеялся, и я рассмеялся и выстрелил в него под столом из пистолета миссис Моран.

Рыжеголовый машинально тоже нажал на спусковой крючок, пуля просвистела мимо моей головы, я достал пистолет миссис Моран и уже над столом всадил в рыжеголового две пули.

Он чуть не свалился назад вместе со стулом, но потом упал на стол, мертвый, как Линкольн, но не столь великий, а пистолет вывалился из его руки на пол.

Какое-то время я просто сидел, не мог подняться, меня трясло. И я так замерз, что дыхание, наверное, срывалось с губ изморозью.

Когда рыжеголовый застрелил чифа, я отпрянул, и мне удалось упасть на жену священника лицом вниз.

Преподобный не ошибся: под блейзером оказался пистолет в плечевой кобуре.

Наконец я поднялся из-за стола. Подошел к раковине, положил пистолет на разделочный столик.

Включил горячую воду. Сполоснул лицо. Никак не мог согреться. Замерзал.

Какое-то время спустя понял, что мою руки. Вероятно, мою давно. И воду пустил такую горячую, что кожа стала ярко-красной.

Хотя мне не хотелось вновь прикасаться к пистолету Мелани Моран, я буквально услышал, как Судьба кричит мне, что я должен учиться на собственном опыте. И текущий урок, который я только что усвоил, состоял в следующем: никогда не заходи в дом священника без оружия.

В гостиной, пока свободной от трупов, я воспользовался телефоном, чтобы позвонить в санта-крузское отделение Министерства внутренней безопасности. Номер мне дали в справочной, куда я звонил из телефона-автомата у дежурного магазина.

Мой звонок принял скучающий младший агент, который прекратил зевать, едва я представился тем парнем, который подогнал к берегу буксир с четырьмя атомными бомбами, в бухте, образовавшейся у выхода к морю каньона Гекаты.

Они уже слышали об этом, вызвали из Лос-Анджелеса подкрепление, и он выразил надежду, что у меня нет желания поговорить с прессой.

Я заверил его, что такого желания у меня нет, если на то пошло, мне не хотелось говорить и с ним, потому что в последнее время я только говорю, говорю и говорю и разговорами сыт по горло. Потом сообщил ему, что взрыватели от четырех бомб будут в кожаной сумке, которую они найдут в контейнере для сбора одежды Армии спасения, что стоит на углу Мемориал-Парк-авеню и Хайклифф-драйв.

— Я рассказал ФБР про буксир, а вам рассказываю про взрыватели, потому что полностью не доверяю ни одному ведомству, — объяснил я. — И вам советую не доверять полиции Магик-Бич.

Положив трубку, я прошел к парадной двери и выглянул через одно из боковых окон, расположенных по обе стороны двери. Койотов не увидел и покинул дом.

За моей спиной зазвонил телефон. То ли молодой агент забыл задать какой-то вопрос, то ли какая-нибудь компания хочет предложить воспользоваться ее услугами и купить что-то очень нужное.

Когда же добрался до ступенек, стая материализовалась передо мной, словно туман являлся не состоянием атмосферы, а служил порталом, который переносил койотов с далеких материковых холмов в прибрежную ночь. Легионы сверкающих желтых глаз светились в темноте.

Я попытался вспомнить слова Аннамарии, произнесенные ею в зеленой зоне у каньона Гекаты, которые оказались столь эффективным оружием в противостоянии с койотами.

— Вам здесь делать нечего.

Я спускался по ступенькам, а койоты и не думали отступать.

— Остальной мир ваш… но не это место в настоящий момент.

Я ступил с последней ступеньки на дорожку. Койоты надвинулись на меня, некоторые негромко рычали, другие повизгивали, как бы говоря, что очень хочется есть.

От них шел запах мускуса, лугов и крови.