Они продолжали бежать сквозь ночь в тишине, что меня очень удивляло. Обычно на охоте койоты издавали леденящий кровь вой.

Взбегая на крыльцо, я почувствовал, что молчаливые хищники разгадали мой маневр и затеяли соревнование, кто первым вцепится мне в зад.

Конечно же, я не располагал временем, чтобы постучаться и представиться должным образом. Повернул ручку и облегченно выдохнул, обнаружив, что дверь не заперта.

Очутившись в доме священника, я запер дверь на замок, в надежде что ключа у койотов не было. С чувством глубокого удовлетворения отметил, что лаза для домашних любимцев в двери нет.

Холодильник украшала коллекция декоративных магнитов со светскими, а не духовными надписями. На одном я прочитал: «КАЖДЫЙ ДЕНЬ — ПЕРВЫЙ В НАШЕЙ ЖИЗНИ».

Я не знал, что мне делать теперь.

Обычная для меня ситуация.

Хосс Шэкетт мог идти к преподобному Морану, когда услышал, как я разбиваю окно в ризнице. Вот и теперь он мог появиться здесь в любой момент.

Более злобный, чем всегда, встревоженный, отчаявшийся, чиф мог все-таки решить, что должен убить священника, который присутствовал при моем аресте.

Учитывая события, которые произошли после моего ареста и полностью порушили планы чифа, в убийстве преподобного Морана смысла более не было. Но таким социопатам, как чиф, просто нравилось убивать. Он год за годом мог выдавать себя за нормального человека, а потом наступал момент, когда открывал истинное лицо.

С намерением найти священника и предупредить о грозящей опасности я покинул кухню и услышал разговаривающих людей. Крался от комнаты к комнате, пока не добрался до полуоткрытой двери в кабинет, расположенный рядом с прихожей. Остановился, узнав голос Чарльза Морана.

— Господь с нами, Мелани.

Женщина рассмеялась. Мелодичным голоском, напоминающим пение птиц.

— Чарли, дорогой, Господь всегда с нами. Давай.

— Не знаю, стоит ли.

— Иисус тоже пил, Чарли.

Они чокнулись, а я, после короткого колебания, толкнул дверь и вошел в кабинет.

Преподобный Моран стоял у стола, в чинос, светло-коричневой водолазке и пиджаке спортивного покроя.

Он перевел взгляд со стакана на меня, и его глаза широко раскрылись.

— Тодд.

— Я пришел не для того, чтобы причинить вам вред, — заверил я его.

Рядом с ним стояла симпатичная женщина, правда, с прической, какие были в моде двадцатью годами раньше.

— Миссис Моран? — спросил я, а когда она кивнула, добавил: — Не бойтесь.

К моему изумлению, преподобный Моран выхватил пистолет из-под пиджака и, к еще большему моему изумлению, застрелил жену.

Тут же направил пистолет на меня.

— Первый раз наливала она. И предложила, что наливать по второй должен я.

Я посмотрел на этикетку «Лорд Калверт». [45]

«Господь с нами, Мелани».

«Чарли, дорогой, Господь всегда с нами». [46]

— И пока я наливал виски, она выхватила бы пистолет из-под блейзера и убила меня.

— Но… Она? Вы? Ваша жена?

— Восемнадцать лет. Вот почему я вижу ее насквозь.

— Мертвая. Посмотрите. Мертвая. Почему?

— Поскольку все лопнуло, денег для двоих не хватало.

— Но… Вы? Церковь? Иисус?

— Мне будет недоставать церкви. И паствы.

— Бомбы? Вы? Участвовали в этом?

Чиф Хосс Шэкетт объявил о своем присутствии и излечил меня от бессвязной речи, ударив широкой ладонью по затылку, да так, что я упал рядом с мертвой женщиной.

Когда я перекатился на спину и посмотрел вверх, чиф нависал надо мной, как гора, с розовым носом-кабачком.

— Ты знал, что он в этом участвовал, говнюк. Потому-то первым делом пришел к нему, все разнюхивая.

Вечером я добрался до церкви с собакой, сквозь необычно густой туман, который был больше чем туманом и казался мне предвестником тотального уничтожения.

И действительно, если мои странствия вслепую с золотистым ретривером следовало рассматривать как предзнаменование, тогда получалось, что я таки нашел место, где мог узнать правду.

Шэкетт нацелил на меня пистолет.

— Никаких фортелей.

— Само собой, — ответил я, глядя на него снизу вверх. В ушах еще звенело.

— Убей его, — подал голос Моран.