Вернон. Феликс!

Феликс. Что прикажете?

Вернон. Есть тут какой-нибудь шкаф? Мне нужно спрятать одну вещь.

Феликс (указывая на шкафчик). Вот, сударь.

Вернон. Хорошо! Слушай, Феликс: никому ни слова. (В сторону.)Как он удивился. (Вслух.)Я, видишь ли, хочу пошутить с генералом, а если ты скажешь — все пропадет.

Феликс. Буду нем, как рыба.

Вернон. А теперь оставь меня тут с барыней; она сейчас придет. И устрой так, чтобы некоторое время сюда никто не входил.

Феликс (уходя). Маргарита-то, видно, права: что-то тут неладно.

Маргарита (входит). Ничего, обошлось! Барышня спит. (Уходит.)

Вернон. Из-за чего могли поссориться две женщины, жившие до сего времени в мире? О, любой врач, даже отнюдь не философ, не ошибется на сей счет! Бедняга генерал, всю жизнь он только и старался избежать общей участи! Но здесь мужчин, кроме Фердинанда и меня, нет. Я? Мало вероятно. А вот Фердинанд... пока что ничего заметно не было. Вот она! В атаку!

Гертруда. Наконец-то они у меня! Пойду к себе и сожгу их! (Видит Вернона.)Ах!

Вернон. Графиня, я всех отослал.

Гертруда. А зачем?

Вернон. Чтобы объясниться наедине.

Гертруда. Объясниться? По какому праву вы, будучи в нашем доме не более как приживальщиком, считаете возможным объясняться с графиней де Граншан?

Вернон. Я — приживальщик? Сударыня, у меня десять тысяч ренты, не считая пенсии; я имею генеральский чин, и все мое состояние завещано детям моего старинного друга, графа. Я — приживальщик! Впрочем, я говорю с вами не только в качестве друга, но и в качестве врача: вы подлили опиума в чашку Полины!

Гертруда. Я?

Вернон. Я видел собственными глазами, и чашка у меня.

Гертруда. Какая чашка? Я ее сама вымыла.

Вернон. Вы вымыли мою, которую я дал взамен Полининой. Я не читал газету, я наблюдал за вами.

Гертруда. Благородное занятие!

Вернон. Согласитесь, что занятие это в настоящую минуту для вас весьма полезно, ибо я могу пригодиться на тот случай, если от вашего пойла Полина серьезно заболеет.

Гертруда. Серьезно заболеет... Боже мой! Доктор, ведь я подлила только несколько капель.

Вернон. Ах, так, значит, вы подлили все-таки ей опиума в чай?

Гертруда. Доктор... вы подлец!

Вернон. Потому что добился от вас признания? В подобных случаях все женщины это говорят, я уже привык! Но это не все, и вам придется еще кое в чем признаться.

Гертруда (в сторону). Шпион! Единственное спасение — сделать его соучастником. (Вслух.)Доктор, вы можете мне очень пригодиться, и поэтому не будем ссориться. Через несколько минут я откровенно отвечу вам на все вопросы. (Уходит в свою комнату и запирается там.)

Вернон. На ключ заперлась! Я попался, одурачен! Впрочем, не мог же я применить насилие. Что она там делает? Прячет пузырек с опиумом. Никогда не следует оказывать таких услуг, каких потребовал от меня мой старый друг, несчастный генерал. Теперь она меня совсем опутает. А, вот она!

Гертруда (в сторону). Сожгла! Все следы уничтожены. Я спасена! (Вслух.)Доктор!

Вернон. Чем могу служить?

Гертруда. Моя падчерица, Полина, которую вы считаете наивной девушкой, ангелом чистоты, прибегнула к низким, даже преступным средствам и завладела тайной, разглашение которой может погубить честь и даже жизнь четырех человек.

Вернон. Целых четырех! (В сторону.)Ее, генерала... Ага! Ее сына, вероятно... и еще одного неизвестного.

Гертруда. Это тайна, о которой она вынуждена молчать, хотя бы это стоило ей жизни...