Полина. Знайте, сударыня, что вы сейчас толкнули меня на самоубийство.

Гертруда. На которое вы с наслаждением толкнули бы меня, и, если бы вам удалось довести меня до самоубийства, вы радовались бы не меньше, чем радуюсь сейчас я.

Полина. Отец говорит, что война между цивилизованными людьми подчинена определенным законам. Но война, которую вы, сударыня, ведете против меня, — это война дикарей.

Гертруда. Ответьте тем же, если можете. Но в том-то и дело, что вы ничего не можете. Вы выйдете за Годара. Это отличная партия; и, уверяю вас, вы будете с ним очень счастливы, он не лишен известных достоинств.

Полина. И вы думаете, что я отступлюсь и спокойно предоставлю вам быть женою Фердинанда?

Гертруда. После тех немногих слов, которыми мы с вами обменялись ночью, к чему нам лицемерить? Я полюбила Фердинанда, дорогая моя Полина, когда вам было всего восемь лет.

Полина. Но теперь вам больше тридцати! А я молода! К тому же он ненавидит вас, вы ему противны. Он сам говорил мне об этом, ему не нужна женщина, способная так подло изменять, как вы изменяете моему отцу.

Гертруда. В глазах Фердинанда оправданием мне — моя любовь.

Полина. Он разделяет мои чувства по отношению к вам: он вас презирает!

Гертруда. Вы так полагаете? Что ж, дорогая моя, это только укрепляет меня в моих намерениях. Даже если бы я не домогалась его из любви, Полина, то после твоих слов я не уступлю его из мести. Разве, когда он ехал сюда, он не знал, кто я такая?

Полина. Не сомневаюсь, что вы поймали его в ловушку. Ведь вы только что расставили ловушку, в которую мы с ним оба попались.

Гертруда. Послушайте, дорогая моя, одно-единственное слово сейчас разрешит наш спор. Разве вы сами сотни, тысячи раз не собирались в порыве великодушия принести ради Фердинанда любые жертвы?

Полина. Собиралась.

Гертруда. Например, бежать из отцовского дома, уехать из Франции, пожертвовать своею жизнью, честью, спасением души?

Полина. Я охотно пожертвовала бы ради него и собою, и небесами, и всем миром.

Гертруда. Так вот то, о чем вы только мечтали, я осуществила. И поэтому я не остановлюсь ни перед чем, даже перед смертью.

Полина. Итак, вы сами вынуждаете меня защищаться. (В сторону.)О, Фердинанд!

Любовь для нас дороже жизни, она сама это сказала. (Гертруде.)Сударыня, вы сами исправите все то зло, которое вы мне причинили; сами устраните все преграды к моему браку с Фердинандом. Да, вы имеете безграничное влияние на отца, и вы докажете ему, как нелепо ненавидеть сына генерала Маркандаля.

Гертруда. Вот как!

Полина. Однако вы это сделаете, сударыня!

Гертруда. Какими же такими грозными средствами вы рассчитываете воздействовать на меня?

Полина. Вы ведь знаете: мы с вами ведем войну дикарей.

Гертруда. Скажите лучше: женщин. Это куда страшнее. Дикари причиняют страдания лишь телу, а мы раним стрелами сердце, самолюбие, гордость, душу; мы губим само счастье.

Полина. Именно так я и поступлю: я поражу вас в самое сердце. Поэтому, любезнейшая и глубокоуважаемая моя мачеха, не позднее завтрашнего дня вы уничтожите препятствия, разделяющие нас с Фердинандом; в противном случае отец узнает от меня все подробности вашего поведения не только до замужества, но и после.

Гертруда. Ах, так вот какое у вас оружие? Бедняжка! Да отец никогда не поверит вам.

Полина. Я знаю, как велика ваша власть над моим бедным отцом, но у меня имеются доказательства...

Гертруда. Доказательства! О, доказательства!

Полина. Я была в комнате Фердинанда (я ведь очень любопытна!)и нашла у него ваши письма, сударыня; и я выбрала такие, которые откроют глаза моему отцу, ибо докажут ему...

Гертруда. Что?

Полина. Все, все!

Гертруда. Но... несчастный ребенок! Это же воровство, это убийство. И в ваши годы...

Полина. А разве вы только что не убили мое счастье? Разве вы не заставили меня при отце, при Фердинанде отречься от моей любви, от счастья, от самой жизни?

Гертруда (в сторону). О, это только хитрость, Она ничего не знает! (Вслух.)Это хитрость, я никогда ему не писала... Это ложь! Этого не может быть! Где эти письма?