Первый

Так вот ты какой, северный олень!.. Вот кто бы сомневался, что самым крутым сержантом самого крутого подразделения на острове окажется именно орк? А?.. А вот я бы сомневался… Просто потому, что не привык ещё к этим зеленошкурым. А оно вон как, оказывается. Высокий, седой, немолодой, с густой шевелюрой и шрамами на морде. И двумя ма-а-ленькими зубками, удерживающими верхнюю губу от чрезмерного раскатывания… И с умными глазами. С очень, я бы сказал, умными глазами. Которые сейчас ощупывают нас (во всяком случае, ту часть, которую видно над столом) буквально по миллиметру. Н-да… Мы нагло ухмыльнулись и откинулись назад, опёршись спиной о стену.

Подскочившая девчонка-официантка, полчаса старательно демонстрировавшая нам все достоинства своей фигуры, шустро выставила на стол кувшин (а бутылок здесь, похоже, тоже не изобрели), чистые кружки и блюдо с закусками (опять морепродукты!), получила очередной благодарственный кивок и, обиженно фыркнув, убежала размышлять о горькой девичьей доле, провожаемая удивлённым взглядом Крюка. Зелёный же вдруг подмигнул и почти шёпотом спросил:

— Что, не понравилась девка?

— Девка как девка, — пожали мы плечами. — Молодая и глупая. Если не выдать замуж, проблем не оберёшься…

— А сам что теряешься? Ты ж ей глянулся!

— А эти проверки обязательны?

— Какие проверки?! — наигранно удивился зеленошкурый.

— Старый Гуль, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — орк кивнул.

Мы вздохнули, и я начал объяснять:

— Девочка явно привыкла к мужскому вниманию. К комплиментам. А тут я, которому она не интересна. И всё время до вашего прихода она мела хвостом по залу. И если я ей сейчас улыбнусь или, скажем, назову красавицей, фыркнет, задерёт нос и обольёт презрением. Если не верите, можем на что-нибудь поспорить… Ещё задачи на сообразительность будут?

Бенус Гориедис ( Крюк )

Я сидел и наслаждался. Гуль наконец-то нарвался если не на равного, то, во всяком случае, близкого по уровню противника. А это, кроме прочего, означало, что не только у меня или Обломка, но даже у Хирраша обыграть этого парня возможности не было. Всё-таки когда уступаешь значительно более сильному, не так обидно. А эти двое продолжали перебрасываться словами, как мастера-мечники — ударами: вроде бы всё видно и понятно, а вот повторить и объяснить, почему именно так… И оба, похоже, получали немаленькое удовольствие. Наконец Старый довольно улыбнулся, слегка расслабился и подвёл итог:

— Неплохо. Очень даже неплохо. И очень жаль, что ты не хочешь ко мне.

— Не то чтобы не хочу…

— Не надо!.. Крюк, — Гуль качнул головой в мою сторону, — рассказал и про не то чтобы, и какая помощь тебе нужна… Не рассказал только одного: а что получу я?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — Казус вернул улыбку, — ваша полусотня является таковой только по названию. На самом же деле в ней дикий некомплект, а работы — больше, чем может выполнить полный штат.

— Намекаешь, что будешь помогать?

— Почему намекаю? Говорю прямо. В конце концов, вы ведь платите охотникам за помощь, не так ли?

— Так, — согласился Гуль, — но они и о помощи не просят.

— Но и их не хватает. Хотя бы потому, что и они не всегда возвращаются. И маги среди них вряд ли есть, даже такие неумелые, как я… Наконец, может наступить такой день, когда наши интересы столкнутся. И я обещаю, что если такое произойдёт, я очень постараюсь решить дело миром.

Меня как дубиной по голове ударили. Только что Казус почти открыто заявил, что между Инквизицией и Империей может начаться война. Да нет, не между Инквизицией и Империей. Между Храмом и Империей. И чем она закончится… Понимая, что нам нужно подумать, Казус отстегнул меч, положил его на стол и поинтересовался у Красного, где здесь отхожее место. Выслушав ответ, кивнул и вышел. А мы остались сидеть.

Двое

— Партнёр, а ты…

— Что говорится в присяге?

— А при чём тут…

— При том, что я сильно сомневаюсь, что эта присяга одобряет участие в каких-либо тайных организациях. И я не удивлюсь, если в ней говорится о верности официальной религии… Не знаю, как Крюк, а вот Старый Гуль должен сообразить, что они в любом случае станут клятвопреступниками… Если уже не стали.

— А…

— А с тобой ясности нет. Если ты работал на вашу Инквизицию, мог вполне присягнуть на верность только вере… Верность вере… Каламбур, однако…

— И что же делать?