Третий дом, куда она направилась, представлял собой скромное, но ухоженное строение, расположенное немного в стороне от дороги. Лоретта Болдуин оказалась худощавой афроамериканкой лет шестидесяти с небольшим, с высокими скулами, тонко очерченными губами и живым взглядом умных карих глаз за очками в тонкой металлической оправе. Она сидела с абсолютно ровной спиной, и Мишель обратила внимание, что ее умению незаметно разглядывать собеседника позавидовал бы любой агент Секретной службы. Длинные руки Лоретты с выступающими венами оказались неожиданно сильными, что немало удивило далеко не хилую Мишель, когда они обменялись рукопожатиями. Мишель села в кресло-качалку рядом с Лореттой и взяла предложенный бокал чая со льдом.

— Фильм, о котором идет речь, милая, большой или маленький?

— Документальный, а значит, маленький.

— Выходит, мне за это вряд ли заплатят?

— Если интервью с вами войдет в фильм, то заплатят. Мы вернемся с оператором, который все снимет. Сейчас я просто провожу подготовительную работу и пытаюсь определиться.

— Нет, милая, я спрашивала про нашу сегодняшнюю встречу: мне за нее заплатят?

— К сожалению, нет — у нас ограниченный бюджет.

— Очень жаль. С работой тут сейчас совсем плохо.

— Понимаю.

— Раньше было по-другому.

— Когда отель работал?

Болдуин кивнула и принялась медленно раскачиваться в кресле, подставив лицо налетевшему порыву ветра. Становилось прохладнее, и Мишель пожалела, что ей предложили чай со льдом, а не чашку горячего кофе.

— А с кем вы уже говорили? — Когда Мишель рассказала, Лоретта хмыкнула: — Эти девчонки никогда не отличались особой смекалкой — ну, вы понимаете, о чем я. А малышка Джули рассказывала, что присутствовала при убийстве Мартина Лютера Кинга?

— Да, она упоминала об этом. Хотя, мне кажется, тогда она была еще слишком маленькой.

— Еще бы! Она знает Мартина Лютера Кинга, как я — папу римского.

— Так что вы можете рассказать о том дне?

— День был самый обычный. Если не считать, что мы знали о его приезде. Я имею в виду Клайда Риттера. Я видела его по телевизору, да и газеты читала каждый день. Он не очень любил цветных, но тем не менее в президентской гонке набирал все больше очков. Вот в такой стране мы с вами живем. — Она посмотрела на Мишель так, будто забавлялась происходящим. — У вас такая хорошая память? Или я просто не говорю ничего, что вы считаете нужным записать?

Мишель вытащила блокнот и начала было делать пометки, но передумала и положила на стол перед Лореттой маленький диктофон.

— Вы не возражаете?

— Нет, конечно. И если я скажу что-то не так и на меня подадут в суд, то имейте в виду: денег все равно никто не получит. У меня за душой ничего нет, и это лучшая страховка для бедняка.

— А что вы делали в тот день?

— То же, что и в другие, — убиралась.

— А на каком этаже?

— Этажах! Всегда находились больные горничные, которых надо было подменить. Обычно мне доставались два этажа. И в тот день их оказалось два: второй и третий. Когда я закончила, прошло столько времени, что можно было начинать уборку заново.

Услышав это, Мишель насторожилась — на третьем этаже жил Кинг.

— Так, значит, вас не было в зале, когда произошло убийство?

— Разве я это говорила?

Мишель была сбита с толку.

— Но вы же сами сказали, что убирались на других этажах.

— А разве закон запрещает спуститься вниз и посмотреть, из-за чего такая шумиха?

— Так вы присутствовали в зале, когда раздались выстрелы?

— Я была возле самой двери. На первом этаже находился небольшой чулан для хозяйственных принадлежностей и мне понадобилось кое-что оттуда забрать. Дело в том, что администрация не позволяла горничным показываться на глаза жильцам. Будто нас вообще не существует. А как же тогда убираться в номерах? Понимаете, о чем я? — Мишель кивнула. — Зал, в котором проходила встреча, назывался Залом Джексона, генерала Юга. У нас в глубинке нет залов северян типа Авраама Линкольна или Улисса Гранта.

— Это понятно.

— Я высунула голову и увидела, что Риттер за словом в карман не лезет и всегда смотрит собеседнику в глаза. Я где-то слышала, что в свое время он выступал с проповедями по телевизору. Тогда мне стало понятно, почему люди отдавали ему свои деньги и голоса. У него был такой особый дар. И я думаю, что ненавидевший цветных Клайд Риттер просто млел от удовольствия, что встреча проходила в Зале Джексона; тащился, что жил в номере люкс его имени. Будь я проклята, если бы проголосовала за него.

— Я вас отлично понимаю. А кроме Риттера, вы еще кого-нибудь видели?

— Я помню, что возле двери в зал стоял полицейский, который загораживал мне вид, поэтому приходилось выглядывать из-за него. Однако, как я уже говорила, мне было хорошо видно Риттера и человека, стоявшего прямо за ним.

— Агента Секретной службы Шона Кинга.

Болдуин внимательно на нее посмотрела:

— Верно. Вы говорите так, будто знаете его.

— Я никогда с ним не встречалась, но изучала дело по документам.