Доктор Барнуэлл позвонил в начале девятого. У Ноя все было в порядке, его собирались выписать сегодня же или в крайнем случае завтра. Я облегченно вздохнул и передал трубку Джейн. Доктор Барнуэлл повторил ей то же самое. Потом она позвонила в больницу и поговорила с Ноем, который убедил ее ехать в Гринсборо с Анной.

– Похоже, пора собираться, – сказала жена, повесив трубку.

– Несомненно.

– Надеюсь, сегодня мы что-нибудь найдем.

– А если нет, просто извлеките максимум удовольствия. Свадьба, в конце концов, бывает только раз.

– Учти, у нас еще двое детей свободны, – засмеялась Джейн. – Это только начало.

Я улыбнулся:

– Надеюсь.

Через час Кит привез Анну с маленьким чемоданчиком. Джейн еще собиралась, поэтому дочь встретил я. Как всегда, она была одета в черное.

– Привет, папа.

Я вышел на крыльцо.

– Здравствуй, детка. Как поживаешь?

Анна поставила чемодан и обняла меня.

– Нормально. Честное слово, это весело. Поначалу я была не уверена, но сейчас все просто здорово. Мама, кажется, вдохновилась. Я уже давно не видела ее такой счастливой.

– Я рад.

Анна улыбнулась, и я вновь поразился тому, какая она взрослая. Всего минуту назад казалось, она была маленькой девочкой. Почему время так летит?

– Не могу дождаться субботы, – шепнула дочь.

– Я тоже.

– Ты подготовишь дом?

Я кивнул.

Анна осмотрелась. Увидев выражение ее лица, я догадался, о чем она хочет поговорить.

– Как дела у вас с мамой?

Впервые она спросила меня об этом в прошлом году, через несколько месяцев после отъезда Лесли, потом спрашивала еще пару раз, но неизменно в отсутствие Джейн, Поначалу я удивлялся, а со временем даже начал ожидать этого вопроса.

– Все хорошо, – ответил я.

Я всегда отвечал именно так, хотя Анна, разумеется, не всегда верила.

На этот раз она вгляделась в мое лицо, а затем, к моему изумлению, крепко меня обняла.

– Я тебя обожаю, папа, – прошептала она. – Ты просто потрясающий.

– Я тебя тоже обожаю, милая.

– Маме повезло, – сказала Анна. – И не забывай об этом.

– Итак, – произнесла Джейн, – кажется, мы готовы.

Анна ждала в машине.

– Ты ведь позвонишь, если что-нибудь случится?

– Обещаю, – сказал я. – И передай привет Лесли.

Стоя рядом с машиной, я ощущал нестерпимую духоту. Воздух казался густым и тяжелым, все было как будто подернуто дымкой. Еще один жаркий день.

– Желаю удачи! – воскликнул я, уже начиная скучать по Джейн.

Она кивнула и села в машину. Глядя на нее, я понимал, что моя жена по-прежнему способна вскружить голову мужчине. Я постарел, но безжалостное время пощадило Джейн.

Почему? Не знаю и никогда не думал об этом; слова вырвались у меня прежде, чем я успел подумать.

– Ты прекрасна, – сказал я.

Джейн бросила на меня удивленный взгляд. Судя по выражению лица, она решила, что ослышалась. Не дожидаясь ответа, я сделал то, что казалось столь же естественным, как дыхание, – придвинулся ближе, прежде чем Джейн успела отвернуться, и нежно поцеловал ее.

Этот поцелуй не был похож на те, которыми мы обменивались в последнее время, – быстрые и поверхностные, как у случайных знакомых при встрече. Я не спешил отрываться от ее губ, и Джейн тоже медлила; когда мы наконец разъединились и я посмотрел в глаза жены, то понял, что поступил правильно.

Я с удовольствием предавался воспоминаниям о нашем поцелуе, садясь в машину, чтобы отправиться по делам. Заскочив сначала в магазин, я поехал в Крик-Сайд и направился в комнату Ноя.

Как всегда, в воздухе пахло антисептиком. Яркая цветная плитка и широкие коридоры напомнили больницу; миновав комнату отдыха, я отметил, что заняты лишь несколько столов и кресел. Двое мужчин играли в шашки в углу, кто-то смотрел телевизор. Дежурная медсестра не обратила внимания на мой приход.

Звуки работающего телевизора преследовали меня, пока я не добрался до комнаты Ноя. В отличие от большинства обитателей Крик-Сайда, чьим комнатам недоставало уюта, Ной превратил свое жилище в некоторое подобие настоящего дома. На стене над креслом-качалкой висела картина кисти Элли – заросший пруд в стиле Моне. Полки были уставлены бесчисленными рамками с фотографиями детей, на спинке кровати висел свитер, в углу приютился секретер, который некогда стоял в гостиной старого дома. Он принадлежал отцу Ноя и сплошь был покрыт зарубками, царапинами и чернильными пятнами. Ной частенько сидел здесь по вечерам, в ящиках секретера хранились его сокровища – исписанная тетрадь, в которой была увековечена история любви к Элли, дневники с пожелтевшими от старости страницами, сотни писем, в том числе последнее письмо жены. Были там и засушенные цветы, и газетные вырезки, где шла речь о картинах Элли, и подарки от детей, и томик Уолта Уитмена, с которым Ной прошел всю войну.