Утром я условился насчет смокингов и принялся обзванивать друзей и соседей по списку, по большей части получая ожидаемые ответы: «Конечно, мы придем», «Ни за что не свете такого не пропустим». Я не затягивал разговор надолго и потому управился еще до полудня.

Джейн и Анна отправились за цветами для букетов, а потом намеревались заскочить в старый дом. Поскольку собраться всем вместе нам предстояло только вечером, я решил отправиться в Крик-Сайд. По пути я купил в магазине три буханки хлеба.

Пока я ехал, мои мысли были заняты домом Ноя и первым визитом туда.

Мы с Джейн встречались уже полгода, когда она представила меня своим родным. В июне она окончила колледж; после вручения дипломов она села ко мне в машину, и мы вслед за Ноем и Элли поехали в Нью-Берн. Джейн была старшей из детей, и, судя по выражениям их лиц, они меня оценивали. На торжественной церемонии я стоял рядом с членами семьи; когда Элли взяла меня под руку, я преисполнился гордости, поскольку, несомненно, произвел на нее впечатление.

Ощутив мое беспокойство, Джейн немедленно по прибытии домой предложила мне прогуляться. Невероятная красота долины успокоила мои нервы, небо было ярко-голубого цвета, в воздухе не ощущалось ни весенней прохлады, ни летней духоты. Ной посадил здесь тысячи луковиц, и вдоль забора красовались лилии самых немыслимых цветов. Воздух наполняли птичьи трели. Но розарий даже с расстояния сразу же привлек мое внимание. Пять концентрических сердец (самые высокие кусты в середине, пониже – по краям) цвели алым, розовым, оранжевым, белым и желтым. В сочетаниях цветов была хорошо продуманная небрежность, отражавшая союз человека и природы, который казался почти неуместным посреди девственной красоты пейзажа.

Наконец мы подошли к шпалерам. Разумеется, я был очень привязан к Джейн, но до сих пор еще сомневался, что нам уготовано судьбой будущее. Как уже говорилось, я считал необходимым сначала сделать карьеру, а затем завязывать серьезные отношения. До выпуска мне оставался еще целый год, и казалось несправедливым просить Джейн подождать. Конечно, я даже не подозревал, что в итоге останусь в Нью-Берне. Я заблаговременно записался на собеседования в Атланте и Вашингтоне.

Джейн, впрочем, заставила меня изменить планы. Она явно наслаждалась моим обществом – слушала с интересом, игриво поддразнивала и держала за руку. Когда она впервые коснулась моей ладони, мне стало чертовски приятно. Забавно, но когда парочка держится за руки, им либо приятно, либо нет. Наверное, это как-то связано с переплетением пальцев. Когда я попытался изложить свою теорию Джейн, она засмеялась и спросила, зачем вообще нужно анализировать.

В тот день – день ее выпуска – она снова взяла меня за руку и впервые рассказала историю любви Ноя и Элли. Они познакомились, когда были подростками, и полюбили друг друга, но потом Элли уехала, и они не виделись четырнадцать лет. Ной сначала работал в Нью-Джерси, потом отправился на войну и наконец вернулся в Нью-Берн. Элли тем временем обручилась с другим. Накануне свадьбы она поехала повидать Ноя и поняла, что любит его по-прежнему. В конце концов она разорвала помолвку и осталась в Нью-Берне.

Хотя мы говорили о многом, Джейн никогда не рассказывала мне этого. История не показалась мне такой уж сентиментальной, но я понял, что она много значит для Джейн, и был тронут тем, как она заботится о родителях. Когда она начала говорить, в ее темных глазах заблестели слезы. Потом они потекли по щекам. Поначалу Джейн вытирала их платком, а затем перестала. Наверное, поняла, что нет ничего страшного в том, что я увижу, как она плачет. Это глубоко меня поразило – я догадался, что Джейн поверяет мне историю, которой делится далеко не с каждым. Сам я редко плакал; когда Джейн закончила, то, видимо, догадалась.

– Прости, что расчувствовалась, – негромко сказала она. – Но я очень долго ждала, чтобы рассказать тебе об этом. В нужное время и в нужном месте.

Она сжала мою руку так, как будто хотела держаться за нее вечно.

Я отвел взгляд; в груди у меня что-то сжалось – прежде я никогда не испытывал подобных чувств. Все вокруг цвело, каждый стебелек и каждый листик наслаждался жизнью. Я видел, что родные Джейн стоят на крыльце. На земле лежали пятна солнечного света.

– Спасибо, что рассказала, – прошептал я.

Именно тогда я понял, что это такое – окончательно и бесповоротно влюбиться.

Я приехал в Крик-Сайд и нашел Ноя у пруда.

– Здравствуйте, Ной.

– Привет, Уилсон. – Он не отрываясь смотрел на воду. – Спасибо, что заглянул.

Я поставил на землю пакет с хлебом.

– Как поживаете?

– Могло быть и лучше. Но могло быть и хуже, конечно.

Я сел рядом с ним на скамью. Лебедь не боялся меня, он плавал на мелководье неподалеку.

– Это ты предложил устроить свадьбу в старом доме? – спросил Ной.