Шрифт:
Через минуту она обратилась к Ольге Михайловне.
– Послушай, матушка… ты здесь… Наклонись ко мне… Не препоручай ничего, родимая, Антону, - шептала она, - сохрани тебя бог… и никому из дворни… кроме Петра…
А где же мой Сашенька-то?..
– Вот он, няня.
Ольга Михайловна приподняла своего сына и посадила на кровать к больной.
– Голубчик мой, милое мое дитятко… - говорила старуха, смотря на него.
– Благослови его, благослови его, няня!
– сказала Ольга Михайловна голосом, задушаемым слезами.
Старуха просила, чтобы ее приподняли. В комнате было как в сумерках. Сероватый осенний день едва проходил сквозь окно в комнату умиравшей, и только слабый свет лампады, теплившейся перед двумя образами, стоявшими у ее изголовья, освещал ее морщинистое лицо, исхудавшее от болезни.
– Во имя отца и сына и святаго духа!
– сказала старуха, осеняя дитя своей дрожащей рукой, - будь счастлив, расти, голубчик, отцу и матери на утешение.
Няня поцеловала его и заплакала.
И у Петра Александрыча показались на глазах слезы.
Священник пришел и причастил умирающую. После причастия старуха улыбнулась и как будто с большею живостию посмотрела на всех.
– Поздравьте же меня, - сказала она, - господь сподобил меня, грешную, причаститься святых тайн.
Она несколько минут отдохнула и потом начала говорить, беспрестанно останавливаясь и совсем ослабевшим голосом:
– У меня под кроватью два сундучка стоят да две скриночки… Там вещи, которые я собирала, берегла… разные вещи… Родных у меня никого нет… я была одна, как перст…
Это, матушка Ольга Михайловна, я тебе оставляю… Слышишь?
– Слышу, няня… Благодарю тебя.
– Петенька! подойди же ко мне… Петр Александрыч подошел к няне.
Она собрала все свои силы, крепко ухватила его за голову и начала целовать.
– Исполни просьбу твоей старухи, батюшка, последнюю просьбу… береги жену свою… береги ее, Петенька…
Не давай ее никому в обиду, кормилец… У нее нет здесь ни отца, ни матери… Она на чужой стороне… Она добрая, она все за твоей больной няней ходила… А где ты? ты здесь, моя кормилица… Дай, я тебя перекрещу, - сказала няня Ольге Михайловне.
–
Прощайте все, добрые люди… А где же Прасковья Павловна?..
Голос старухи постепенно замирал; она прошептала еще несколько невнятных слов, раза два простонала - и стихла.
Когда Ольга Михайловна вышла из комнаты няни, в сенях навстречу ей попалась
Прасковья Павловна и дочь бедных, но благородных родителей.
– Что наша старушка?
– спросила последняя с участием.
– Она скончалась, - отвечала Ольга Михайловна.
– Неужели?..
Дочь бедных, но благородных родителей поднесла платок к глазам.
– А нам даже и не дали знать, что она в таком трудном положении!
– сказала
Прасковья Павловна, искоса посматривая на свою невестку, - да и зачем? мы ходить с
Анеточкой за больными не умеем, где же нам? Мы добродетельными прикидываться также не можем… В притворстве уроков не брали… Учителей у нас знакомых нет; наставлений давать нам некому…
Прасковья Павловна выходила из себя. Дочь бедных, но благородных родителей посмотрела выразительно на свою благодетельницу и едва заметно покачала головой.
– Пойдемте, дружочек Анеточка, простимся с покойницей… дай ей бог вечную память!
– Прасковья Павловна перекрестилась.
– Не забудьте же, душенька Анеточка, вписать в моем поминанье рабу божию Федосью…
ГЛАВА XI
Андрей Петрович, узнав, что его мальчик, посланный учителем в село Долговку, был наказан, пришел в ужасную ярость.
– На моего человека осмелиться руку занести!
– кричал он, ходя по комнате и обращаясь к одному из гостивших у него помещиков, - хорошо же! это не пройдет даром…
Нет, любезный соседушка, извините… Ну, уж этот Петр Александрыч, сущая баба, признаюсь… Этого я от него не ожидал. Как позволить себя опутать до такой степени!..
"Мать!" - говорит… Имей он уважение к матери - против этого ни слова, да на что же у человека царь-то в голове? как же не жить своим умом?.. Притеснили эту бедную Ольгу
Михайловну так, что ни на что не похоже… выводят сплетни по целой губернии, расславили ее на всех перекрестках… да и меня вмешали в эту историю… А учитель мой человек отличный, тихий, благородный… я бы с ним целый век не расстался… Ну, да уж зато какой же я аттестат ему дам, черт возьми! в золотую рамку может повесить просто!..