Да, она сваляла большого дурака, оказавшись в смешном положении. Рейн, скрипела зубами при мысли, что взлелеянная ею мечта рассыпалась. А она так тешила себя этой маленькой иллюзией семьи, этой взбалмошной фантазией, которую Кайл никогда не разделял! Кто еще мог теперь все это разрушить, кроме него?

Она подошла к двойным створкам дверного входа, растворила их настежь, полностью игнорируя надпись « Вход воспрещен всем, кроме хирургов». Она вошла в комнату, выглядевшую скорее складом — металлические полки вдоль стен поднимались до потолка и были заполнены хирургическими инструментами. Но едва она переступила порог, как тут же какие-то люди в зеленых халатах побежали к ней, сердито ругаясь. Рейн прижалась спиной к захлопнувшейся за нею двери и процедила сквозь зубы:

— Попросите Кайла Бенедикта.

Кайл пришел почти сразу и схватил ее за плечи, его руки больно сжимали их.

— Рейн, в чем дело? Что случилось? — Он покачал головой, и синие глаза его потемнели. — Что-нибудь со Стивеном?

— Со Стивеном все в порядке. — Она глядела поверх его зеленого одеяния (халат висел на нем незастегнутый, видимо, Кайл только что надел его), потому что из-за его спины выглядывали любопытные лица. — Не думаю, что вам нужна аудитория, чтобы послушать, что я должна сказать.

Ее голос звучал резко, и он не мог ошибиться в ее настроении. Она увидела, как его глаза сузились и гнев появился на его красивом лице. Железные пальцы сжали ее запястье.

— Пять минут, — сказал он, сжав губы, одной из сестер, прежде чем затащил Рейн в маленькую боковую комнату и с силой закрыл за ними дверь.

Она старалась освободиться от его цепких пальцев, но он толкнул ее к стене. Его лицо было так близко, что она чувствовала его разъяренное дыхание. Собрав в кулак все свое мужество и негодование, она ответила ему выразительным взглядом.

— Какого черта вы думаете, что можете так себя вести? — Кайл сплюнул и угрожающе посмотрел на нее. — Мы в хирургии, леди! — Она услышала, как у него скрипели зубы, когда он высекал из-под их скрежета эти слова. — Я даже не могу придумать подходящую причину для столь преступной бесцеремонности.

— Попробуйте, доктор Бенедикт! Вы тратите дни, стараясь завоевать мое доверие, а за моей спиной действуете вопреки моим желаниям. Вы не смеете! Вы не можете оградить Стивена от меня! Понимаете? — Она почти рыдала, и по лицу ее обильно текли слезы.

Внезапно ее гнев прошел, и она оторопела, когда Кайл как-то странно щелкнул челюстью и издал гортанный звук.

— Нет, я вижу, что вы ничего не понимаете, — продолжала Рейн. — Может быть, вас заставит понять что-нибудь, если я скажу, что мой отец бросил меня, когда мне было 5 лет. Хотите знать остальную часть этой несчастной истории? — Она продолжала смотреть на него в упор. В аметистовых глазах горел огонь. — Меня взяли в госпиталь с приступом острого аппендицита. Мой папа принес для меня брикет мороженого и положил на тумбочку у кровати игрушечного медведя в ту первую ночь. И больше я его не видела. Он не смог заплатить по счету за операцию, поэтому оставил меня в качестве компенсации. Он не вернулся больше никогда. Как и Мелани Томпсон никогда не вернется к Стивену. Проливает ли это свет на мое положение?

Кайл остался угрюмым и молчал. Этот педант вел себя, будто она была неврастеником, за которым нужен тщательный присмотр. Наконец он, словно пересиливая себя, заговорил, и ей показалось, что она увидела боль в его глазах:

— Рейн, я не знаю, что, по-вашему, я такое сделал, и хотел бы вам помочь разобраться, но там в операционной, ребенок, который сейчас нуждается в моей помощи больше, чем вы. — Он тяжело вздохнул. — Сейчас вам надо уйти. Мы поговорим позже.

Рейн со стыдом жалела о том, что влетела сюда сгоряча, что так бездумно выложила все о своем отце, будто четыре-пять сказанных ею фраз могли достаточно высветить все драмы ее жизни.

— Я ухожу, — сказала она тихо, остановившись перед дверью только для того, чтобы вытереть слезы. — Больше мне нечего сказать, Кайл. Но я хочу, чтобы вы оставили нас со Стивеном в покое.

Когда она вернулась, Стивен спал. Она посидела около него несколько минут, а потом вышла из госпиталя и направилась к своей машине. Ночь была очень холодной, небо над головой темно-синим, а звезды сверкали, как алмазы. Рейн ехала с полуоткрытым окном и глубоко вдыхала ледяной воздух, пытаясь успокоиться, она рассеянно вела свой «мустанг» по обезлюдевшим улицам. После происшедшего Рейн впала в какое-то сомнамбулическое состояние. Она не могла определить, сколько времени провела за рулем, но когда проехала знакомую телефонную будку, какая-то подспудная мысль заставила ее остановиться и выйти из машины. В телефонной будке она раскрыла толстый справочник в пластиковой обложке, отыскала нужное ей имя и запомнила адрес, затем снова отправилась в путь.

Она нашла указанный в адресе дом в одном из старых пригородов. Это было белое, облицованное деревом здание с синими французскими ставнями, с приподнятым крыльцом. Негромко хлопнув за собой дверцей машины, она направилась к нему по вымощенной кирпичом дорожке. Когда Рейн остановилась перед входом, вокруг ног ее, мягко урча, обвилась оранжевая кошка.

Рейн дважды нажала кнопку звонка, сдерживая дыхание по мере приближения звука быстрых шагов. Зажженный кем-то свет упал на ее лицо, занавеска крылечного окна поднялась, дверь распахнулась.