— Расскажите мне о Дженни, — сказала она.

— Малышка растрогала вас, не так ли? — Он поднес бокал ко рту и попробовал вино, сделав это машинально, без тени удовольствия. — Дженни получила попечительство штата несколько месяцев назад. Ее взяли от родителей, так как они от нее отказались. Ребенка отдадут приемным родителям, но надо еще найти подходящую для Дженни семью, которая возьмет на себя серьезную ответственность за нее. Малышка травмирована не только духовно, но и физически.

— Вы говорите о ее падении? — спросила расстроенная Рейн. — Несчастный случай. Это так несправедливо, так горько, когда подобное происходит с маленькими детьми.

— Если бы только это! — взорвался Кайл. — За Дженни совсем не смотрели, и с ней могло произойти все что угодно. Когда она упала с дерева, соседка, к счастью, услышала ее плач и пошла узнать, в чем дело. Она нашла Дженни одну. Ее мать, как выяснилось, ушла в магазин. — Рассказывая это, он касался руки и ласкал пальцы Рейн, но голос его был резким. — Допустим, у нее была бы травма черепа, а не локти. Тогда не было бы слышно никаких криков о помощи.

— Мне кажется, что миссис Джексон от всего сердца взялась опекать бедную малышку и хочет счастливо устроить ее судьбу. Очень деловая и энергичная. Вы ее хорошо знаете, Кайл?

— Мне просто повезло, что я ее знаю, — признался он. — Мег — замечательная женщина, полностью преданная своему делу. Она отдается ему на все 100 процентов каждый день и не может представить, чтобы кто-то из ее коллег делал меньше. Отработав в своем Детском фонде, она затем уходит домой к своим пятерым детям и возится с ними.

— Кайл, — сказала Рейн, пристально смотря на него. — У меня впечатление, что не только Стивен и Дженни — ваши пациенты из подопечных миссис Джексон. Скажите откровенно: у вас еще много таких случаев, которые связаны с фондом Мег?

— Несколько, — ответил он. — Она помогает контролировать специальную программу, разработанную для реабилитации детей с травмированными или ослабленными костями и мышцами. Большинство из них ходит на костылях или ездит в инвалидных креслах. Некоторым уже нельзя реально помочь, но есть и такие, которых еще можно вылечить или хотя бы улучшить их здоровье.

— И здесь в дело вступаете вы, — заключила Рейн, хотя все же полностью не понимала этого. Рейн знала только, что этот госпиталь финансировался частными пожертвованиями, но не собиралась спрашивать у Кайла о финансовой стороне дела.

— Вы удивительный человек.

— Почему удивительный?

Рейн немного запнулась, спохватившись, что опрометчиво выразила вслух то, о чем только что подумала.

— Я думаю, этот вывод напрашивается, когда познаешь многие скрытые стороны вашего характера. А ведь помните, в первый вечер нашего знакомства вы были таким грубым и заносчивым, пытались третировать меня за все, что случилось в тот злосчастный день на перекрестке. Я отвечала вам тем же и вряд ли заслужила нежность, которой вы одарили меня позже. — Она опустила глаза, слегка покраснев. — Которой вы все еще одариваете меня. Видя, как с вами говорят Стивен и Дженни, я поняла, что вы очень отзывчивый человек.

Кайл усмехнулся. Он внимательно смотрел на нее, все еще держа ее за руку. Потом повернул руку Рейн тыльной стороной к столу, и ладони их соприкоснулись, пальцы сплелись.

— Не обижайтесь, — сказал он, — но я не верю, что вы вполне доверяли мне до этого момента.

Он был слишком умен и так глубоко чувствовал правду, что где-то в тайниках души у нее возник резкий протест против только что сказанного:

— Я не хочу, чтобы вы старались меня понять.

Теперь Кайлу пришлось крепко удерживать ее руку, которую она попыталась высвободить.

— А не это ли вы постоянно делаете в отношении меня? — защищался он по принципу, гласящему, что лучшая оборона — это нападение.

Заказ им принесли вовремя, и Рейн получила небольшую передышку в поединке, пока официант расставлял тарелки и клал приборы. Насмешливый и красивый, Кайл многозначительно взглянул на нее и на блюда, которые им принесли, и продолжил контратаку:

— Я хотел бы получить ответ на свой вопрос, — сказал он, когда усатый человек отошел от их столика.

— Это так важно? — Она нервно взяла вилку, вновь положила, а его синие глаза засветились.

— Думаю, да. Казалось, вы были готовы доверять мне. Я поверил и подошел к вам слишком близко. Но вы ошибаетесь, решив, что лучше оттолкнуть меня совсем, чем удерживать на расстоянии. А я все еще защищаю завоеванное с таким трудом, Рейн. Что вам стоит согласиться?

Ее рука, державшая стакан с вином, задрожала.

— Я не понимаю, что вы говорите.

— Не понимаете, черт возьми! — Он наклонился ближе, голос его зазвучал тихо и серьезно. — Я говорю, что не выпущу вас из рук, несмотря на ваши уловки. Я ясно выразился? Между нами что-то есть, что стоило бы продолжать создавать.